Запуск профиля, международная трансляция
правил по радио. Раздраженно страницы листая,
Я помышляю о смене формации,
замене титула, тега, новом абстрактном
восприятии моей верхней строки,
и снова листаю в порядке обратном,
воле покорный, правой руки.

Они лежали на холодном грязном полу. Спать не получалось,и они просто смотрели сквозь решетчатое окошко на луну, круглую и пресную, как раствор соли, соды и сахара в чашке петри.
- Отсюда нам не выбраться,- вздохнул Глинка.
Лиза только тихо роняла слезы на каменный пол.
- Я и не думал, что Гав, а тем более, Старик Кан, окажутся предателями. Ведь они нас предали - верно? - сам себе не веря, почти невнятно, и чем то нампоминая сумасшедшего, пробормотал Глинка.
Лиза всхлипнула.
- А не встреть мы тогда в лесу Старика Кана, сейчас играли бы в детской, и не знали бы даже, что дети умеют разговаривать..
- Это все ты, ты виноват, это из-за тебя мы..
- Тссс.. - оборвал Лизу Глинка, - я что-то слышу.
И правда, послышался шорох, - в ночном саду все было тихо, птицы дремали на деревьях, ужи, кроты, ежи, коты, кролики, одинокие собаки, слоны, удавы, павианы и зяблики - все спали, даже сама тишина спала под яблоневым деревом, чуть слышно посапывая.
Шорох доносился не из сада.
Этот шорох пах чем-то неожиданным и таинственным. Мысли Глинки взволнованно заметались внутри его, наполненной ватой, головы: "А вдруг это Кащей решил пораньше совершить завтрашнюю казнь?"
Друзьям стало страшно, они отодвинулись подальше от двери и вжались в противоположную стену.
Щелкнул ключ в замке, и, судя по скрипящему звуку, провернулся. Прошло, наверное, с пол минуты, пока дверь приоткрылась и сквозь щель пробилась дрожащая змейка света.
Лиза прижалась к Глинке.
- Мне страшно.
Глинка и сам был готов вдавиться в стену, и стать камнем от безысходности и боязни.
- Ну где вы? Давайте выходите, - послышался хриплый, будто приглушенный голос.
Отстветы пламени на полу перестали дрожать и в коридоре послышались торпливые затихающие вдалеке шаги.
Глинка подршел к двери и открыл ее. На полу стояла свеча, в коридоре никого не было. В одном конце коридора почти на уровне глаз находилось окошко. Глинка подошел к нему и выглянул. Теперь ему стало понятно, где они находились. Это была башня над библиотекой, в которую они уже давно хотели попасть. Он отвернулся к двери и позвал Лизу.
- Пойдем, нам пора.
Лиза вышла, испуганно оглядывая стены и себя. Глинка поднял свечу и они двинулись к лестнице, ведущей вниз. Дверь внизу была открыта, за ней скрывалась комната 11. Они узнали это по книгам на полках. Это были исторические повести о войне. Фолкнер, Хеммингуэй, Пикуль..
Пока они рассматривали книги, чтобы узнать свое местонахождение, Глинка поставил свечу с подсвечником на пол, рядом с этажеркой, чтобы лучше все рассмотреть..
Книги загорелись незаметно, друзья поняли это только по запаху, когда уже тлели несколько книг. Только они спохватились, толстые, старые, сухие, как труха книги, вспыхнули, и ярко осветили комнату, ни Лиза, ни Глинка, никогда не видели комнат библиотеки при таком ярком свете. Огонь быстро перекинулся на соседние стеллажи, и стало душно.
- Бежим! - Крикнул Глинка Лизе.

Утром я захожу в метро, потом утрамбовываюсь в вагон, проезжаю одну станцию, и выхожу на Курской. Здесь мой любимый переход - такая длинная труба - здесь висит неожиданная тишина и шаркают ноги. Но больше всего в этом переходе мне нравятся запахи. Здесь пахнет потом, менструацией, дорогими духами, дешевыми духами, ногами, немытым телом и волосами, утренним запахом изо рта, и псиной, если на улице дождь. А потом переход кончается, и снова в нос ударяет вентилируемый воздух станции, безликий, но, впрочем, тоже - Московский.

Некоторые пятки просто лезут под ноги и просят, чтобы на них наступили.

Неаккуратными брызгами разбросан,
Лишь разума так могла разбросать
_______________________________ошибка,
Душе позволяю искать перед носом,
И дальше, где бытие и вовсе,
___________________________хлипко.


Ты думаешь - смысл жизни в душе:
Себя накормить, одеть и обуть - вторично,
Ты думаешь - для тебя это внове еще
Тебе интересно, а мне с детства -
____________________ _______ привычно.

У клячи ноги - только пятки,
Другие из людей - лишь звери,
Любовь моя, сыграем в прятки,
Ты где - то здесь, а я не верю.

после признания всему миру в ненависти, отписался всего один человек...
ладно. сабж: вечером еще глава кукол.(это для себя, чтобы потом не лениться, типо может завтра))

"Эй чувак, чувачок, я вот что подумал. Эмо теперь типа андеграунд, и мы теперь их дожны за своих принимать что ли? Как же так?"
Д. Морган

Вчера ехал в вагоне метро. На сиденье напротив спала бомжиха. Помимо того что эта сука воняла жирным мускусным, мерзейшим из возможных вкусом, она, эта несчатная сука улыбалась во сне своим замызганным ртом.

Лиза умерла еще в феврале.
Почему- то, собираясь не ночевать дома, до сих пор, первое, о чем я думаю - кто же покормит Лизу.

Только Глинка вылез наружу - на всех троих сверху упала сеть.
Из-за дерева вышел Кащей.
- Что, хотели убежать, милые мои?
- Мы свободные куклы и вольны делать то, что нам захочется.
- Ну это мы еще посмотрим, ведь вы могли испортить своими россказнями харакер такому замечательному мальчик, - и он указал рукой на Гава.
Гав только растерянно хлопал глазами и без большого успеха пытался снять с себя сеть.
- Гав, тебе повезло, что за тебя просил Старик Кан, иначе и тебе не избежать участи твоих друзей.
- Старик Кан? Так и он с вами?
Из-за дерева вышел Старик Кан.
- Это вы, вы разбили зеркало в библиотеке, вы говорили с моим сыном, осквернили его слух, одурманили разум.. Кащей, этих двоих надо казнить, завтра же.
В воздухе повисла тяжелая, будто пропитанная смолой тишина. Гав всматривался в лицо своего учителя, и вдруг энергично закивал головой.
- Да, это они, это они меня надоумили разобрать стену, это все они, а пока их надо запереть в башню, там они не смогут смутить меня своими разговорами.
Глинка и Лиза только смущенно и озирались по сторонам и молчали.

Помните, как у Ки Дука в том фильме про художника, когда он всех замочил, а потом вроде как ничего не было? Вот вот..

блять как же я вас всех ненавижу. людей, собак, вагоны метро.. когда вы поправляете браслет на руке, смотрите себе под ноги и наступаете на мои, спешите, плачете, лаете, смеетесь, ивиняетесь, думаете, не думаете, представляете, смотрите на небо. А также шум, обручальные кольца, зрачки, метафоры, атавизмы, приключения, сон, широкие ноздри, себя, телевизор, разговоры, чувство такта, холод, десткие книжки, пидоров, тех, кто не поднимает ноги и шаркают утром в переходе с Курской кольцевой на Курскую Арбатско-Покровскую, зеркала, мысли, обои на стенах и сами стены, интренет, эротику, невыглаженные рубашки, сопли, аудиоприколы, и всю такю хуйню, которая хоть как-то ебет мозг, когда этот нервный орган возбужден, как пенис на привлекательную самку, и рефлексирует и трется о череп изнутри.

Глинка взял с полки толстый том, на котором было написано по итальянски "Eco. Il Pendolo di Foucalt." и бросил его в зеркало. оно разбилось и яркий свет, внезапно ударивший в комнату, сначала ослепил их, а потом, когда стеклянные Лизины и пуговичные глаза Глинки немного привыкли, они различили фигуру, черную на фоне солнечного дня. На голове у фигуры была соломенная шляпа в форме конуса, а облачена она была в широкий халат.
- Кто ты? - спросил Глинка фигуру.
- Гав, - ответила фигура.
- Что это значит?
- Меня так зовут.
Глинка и Лиза осмелели и вышли из тени залы на солнечную поляну. их постигло разочарование: они находились внутри очередного шестигранника, только над ними не было крыши. Выхода не было.
Гав оказался игрушкой - мальчиком китайского производства. он смотрел на Лизу и Глинку своими раскосыми глазами и постоянно улыбался, чему, это было загадкой даже для тех, кто его создал.
- Ты знаешь, как отсюда выйти?
- Конечно знаю.
Гав повел их через залы, шел он так, будто здесь знает все не хуже Старика Кана, пока они шли, Гав рассказывал:
- Кан относится ко мне, как к сыну, и очень боится, что обо мне узнает Кащей, поэтому скрывал меня даже от вас. Но я знаю то, чего не знает Старик Кан. Я знаю, как отсюда выбраться, когда закрыт вход.
В этот момент они вошли в залу, в которой было четыре окна и две двери. гав с шумом отодвинул одну из этажерок и тронул кирпич позади нее около пола. Кирпич сдвинулся. гав подковырнул его ногтями и вытащил. Так же он справился с соседним. Глинка решил ему помочь. Работа пошла быстрее, и скоро в стене образовалось отверстие размером ровно чтобы прошла в ширину шляпа Гава, а в высоту - Глинка, вставший на четвереньки.
Первым выбрался Гав, Глинка помог Лизе забраться, а Гав - выбраться из отверстия, и, как только Глинка полностью вылез на открытый воздух..

если у кого нибудь есть местечко, которое можно снять за
какую-нибудь сумму
где-нибудь недалеко от партизанской, был бы рад присоседиться.
мой тел. 89263903446

--в разработке--

-Вот и все, ребята, - сказал, улыбнувшись Старик Кан.
Лиза брезгливо отряхивала платьице, Глинка озирался по сторонам так, будто был здесь впервые.
Шестиугольная зала, с окошками в трех из шести стен, три двери с противоположной стороны настораживали и Глинку, и Лизу, помимо обстановки, еще и полусумраком, густым, как крепкий чай, и пахучим, как книга. Но этот же сумрак, казалось, совсем не смущал Старика Кана. Года три назад Лиза и Глинка поняли, почему. Он был слеп.
Он был слеп, как крот, однако он всегда безошибочно брал с полки нужную ему книгу, и читал ее почти незаметно водя по листу подушечками пальцев. Старик Кан, седой, как лунь мальчишеской походкой прогуливался по залам своего дворца и всегда что-то напевал, будто радуясь солнцу, которое светило не для него.
Глинка и Лиза им искренне восхищались, и не менее искренне ему сочувствовали, и беспокоились за него. "Бедный Кан, - он совсем один в своей библиотеке" - так они думали, общаясь между собой.
И правда, когда бы он не пришли в библиотеку, ночью или ранним утром, или после обеда, когда все куклы спят, он всегда встречал их своим одиноким взглядом.
Однажды они спросили его:
-Как ты ослеп, дедушка Кан?
Он ответил:
-Я посмотрел на солнце, и оно стало черным, а темнота выглядит так обнадеживающе.
С тех пор старик Кан, дорогая сувенирная игрушка, выполненная рукой мастера из цельного куска дерева и покрытая лаком, не выходит из под сводов своей обители.

- Кощей непременно догадается, слышишь, Глинка,
он нас прогонит!
Яблоневая сень укрывала солнце от стеклянных Лизиных пуговичных зрачков Глинки. Море что-то лениво нашептывало берегу и убаюкивало утомленный дух Глинки, но Лиза не из тех, кто может дремать в трудную минуту и смотреть на все так, будто апокалипсис уже закончился и ей повезло попасть на небо. Как и многие из женщин, она очень любит теребить всех окружающих мужчин, компенсируя их бездеятельность собственной говорливостью. Единственным мужчиной под рукой у Лизы последние несколько лет оказывался только Глинка. Ему и доставалось больше всех от нее на орехи.
- Ну что-ты, - пытаясь успокоить, а на самом деле, все более и более раздражающе воздействуя на нервы Лизы, медленно и с расстановкой рассуждал Глинка, - Кощей, конечно, уже давно о нас догадался, но выгнать ему нас некуда, мы же на острове.
- Значит запрет в библиотеке. Навсегда!
- Мне - так от этого не хуже, разве не этого мы хотели с первого дня, когда зашли в гости к Старику Кану? С того дня, как прочитали по первой букве - помнишь?
- Он уже из ума выжил - этот твой старик, и я выживу, если с ним хоть неделю в одном помещении останусь.
- Но ведь библиотека очень большая, мы даже половины ее не изучили за эти три года, хотя проходили в полгода по три-четыре залы.
- Да будь она хоть в тысячу раз больше, чем ты говоришь, я не хочу оказаться запертой.
- Ты и так заперта. на этом острове. А выберешься отсюда, так будешь заперта на другом, и вообще, пленники этой планеты и этого мира, и если где и оказаться взаперти, так лучше всего, в библиотеке.
- С тобой бесп.. - она не успела договорить, с дерева спустился зеленый Змей Горынович и обвил тело и руки Лизы, а хвостом связал Глинку.
- Вот и все, ребята, - зевнув, сказал он.

прошу никого не пугаться, блин, но между прочим эта девка рабтала с афекствином. http://www.lastfm.ru/music/Britney+Spears
для американской бабы на самом деле вполне музыкально,
правда звукорежиссер у нее говнюк, по моему.
оказывается, кроме повсюду известного какашкомозгого простого калла у нее есть и такие угнетающие депрессивные вполне себе песенки. Туповатые немного, но все же индивидуальные. Немного эмбиента, немного айдиэма, ложка транса, соулом посыпано. Но тексты говно полнейшее. Просто отборнейшее, только с конвейера. Плавит мозг, как фитиль свечку. Лучше бы по корейски пела.
Хотя...Вот, во Freakshow даже даже сюжет какойто прорисовывается... нет, показалось) Да, чуть не забыл: Windowlicker (вместе с AFX).

"Хрум, хрум, хрум, хрум," - доносится из-за угла. Что это? "Хрум!" - еще громче. Появилась нога. А вот и ее обладатель. Он задумчиво оглядывается и идет к лесу. Потом что-то вспоминает и оборачивается. Вот теперь я его узнаю. Это же медвежонок Жуйка в своей любимой розовой майке и синих шортах. Он выглядит подтянутым и чем-то похож на маленького солдата, только без всяких этих танков и пистолетов в голове. Он сам себе загадочно улыбается и подходит к крыльцу детского сада. В это же время из дверей выходит салатовый заяц. он зачем-то всегда носит с собой сердце с непонятными знаками на нем. Если бы он умел читать, он бы, конечно прочел надпсиь, но Однозубый Кащей и Змей Горынович не разрешают даже близко подходить к библиотеке и книгам.
-Пойдем играть, Салатовый заяц, - обрадованный другу сказал Жуйка.
-Пойдем, - сказал Салатовый Заяц, и они, взявшись за руки вошли в двери сада.
В детской солнце пробивалось сквозь тонкие кружевные занавески и
падало на пол и на кубики разбросанные по нему.
Жуйка взял на руки маленького Алешу, тот молча посмотрел Жуйке в глаза и улыбнулся. "Почему они всегда молчат?" - подумал Жуйка. Он посадил Алешу в грузовую машину и начал катать, взад и впред, толкнул ее Салатовому Зайцу. Заяц ловко поймал машину,развернул, и пустил ее назад. Алеша заливался от смеха. Он искренне получал удовольствие последние пять лет своей жизни от того, что с ним играют. Он появился на свет уже оформившимся малышом, и в течение всей своей жизни выглядел, как нормальный трехлетний младенец. Он появился на острове раньше игрушек, но, как его создали - он не знал, и не задумывался над этим. Он не умел думать. Как и другие дети, он был лишь бисеринкой в этой игре кукол. Он был музыкой и нотой, но не знал об этом.
Жуйка и Салатовый Заяц все катали и катали машину, и, увлеченный игрой, не заметили, как в зал вошла фарфоровая кукла Лиза.
- Ну что вы делаете, ведь это же не правильно!
- Что неправильно? - удивленно спросил медвежонок. Он, впрочм, как и Салатовый Заяц{проще говоря, они оба}, уже привыкли к тому, что Лиза время от времени говорит странные вещи, и, в общем-то несильно удивились неожиданному проявлению странности этой
дамы.
-Это дети должны играть в игрушки, а не игрушки в детей,-раздалс из-за двери голос Глинки.
-Кто вам такое сказал? - в один голос удивленно спросили Салатовый Заяц и Жуйка.
- Нам не сказали, мы... - начала было Лиза наставительным голосом, но запнулась; в комнату вошел Однозубый Кащей.
- Что, "мы.."? - спросил он прищурив хитрый левый и бесхитростный правый глаза.
- Мы.. Мы... это сами придумали, - закончил за Лизу Глинка, схватил ее за руку и выбежал вместе с ней из залы.
Вошел Змей Горынович и многозначительно посмотрел на Кащея. Можно было бы даже сказать, что они переглянулись.