кто о чём...)) учим иностранные языки.

«...так, например, серую ворону можно узнать по карканью: «кар», которое у грача будет звучать как «кра», а у вОрона как «круук».
(Я.А. Цинглер, Занимательная зоология. М., 1957 С. 81).
дядярокыхастер умеет говорить: «крр-ас-сер-р-ра!» (или «кар-рсер-ра!» и «крррровь!». а ворон с головы Паллады — «невемор» (потому что начитанный).

ыыыыыыыыы :)
«Типичная птица тёмнохвойных лесов Дальнего Востока — чёрный рябчик, или дикуша, которая раза в полтора крупнее обычного рябчика, имеет промысловое значение. Интересно, что эти птицы поразительно доверчивы, за что получили среди населения Приморья название «смиренного» рябчика». (там же, С. 102-103)

...В Бразилии в тихих речках и протоках, поросших по берегам деревьями, живёт небольшая рыба моноциррус, по окраске и сильно уплощённой форме тела удивительно похожая на старый лист мангрового дерева. Сходство с листом усиливается благодаря находящемуся у кончика головы отростку, похожему на черешок листа. Замечателен и своеобразный характер движения рыбы, напоминающий плавание листа, пассивно переносимого течением воды. Лишь при внимательном наблюдении за рыбкой в аквариуме можно заметить, что плывёт она при помощи частых колебаний очень маленьких плавников, почти совсем незаметных благодаря своей бесцветности и прозрачности. Часто рыба лист лежит неподвижно на дне и тогда почти не отличима от упавшего в воду настоящего листа. При вылавливании сачком эти рыбки не бьются, как остальные, и приходится тщательно перебирать захваченные листья, чтобы между ними обнаружить живой «лист». (Я.А. Цинглер, Занимательная зоология. М., 1957., С. 72).

интересно, рыба сможет «заиграться» и навсегда стать листом (который самым краешком сознания полагает себя рыбой)?

ещё рыбье имя: морской чёрт, или лягва-рыболов... (Там же, С. 75).

или "купите мне на рынке картонное пальто" :) пока без исправлений.
[354x484]
немножко иначе
у стены из книг

привязалось старое выражение «изыскания летось уродились». они и правда уродились, им плевать, что здесь и сейчас зима.
мышка взбесилась: раз в миг себя теряет и сразу же находит, ноутбук пиликает, не переставая (сумасшедший дом :) я мышь? нет, я не мышь? снова мышь? кто я-а-а-а-а?!) прочистил usb-порт, может, кошачья шерстина мышку с ума сводит. вообще нужно свою мышь купить для ноутбука и не париться, таская старую туда и сюда, от переездов крыша хоть у кого поедет.

читаю книжку — чтобы не думать — о жЫвотных. Я.А. Цингер, Занимательная зоология, М., 1957. странность номер раз — в книжке постоянно сообщается, кто из жЫвотных самый большой, самый маленький, самый тяжёлый, самый лёгкий и так далее... по росту вползают в игольное ушко микроорганизмы. меряются рогами носороги...
там вычитал занятную вещь: в дремучие годы была гипотеза, объясняющая появление мамонтов в Сибири.
«некоторые, например, думали, что мамонты — это слоны войска великого полководца древности Ганнибала, которые после его походов разбрелись по Европе, зашли за Урал и погибли там от морозов». йа плакал.

наслушался Арефьевой и решил сшить куколку — по песне «Купите мне на рынке картонное пальто...» получилась натуральная Молли Уизли в юности. напутал с акрилом на лице, так что завтра при дневном свете буду исправлять ошибки. очень осторожно... потому что выражение лица вышло удачным. или здесь как раз случай: лучшее — враг почти удачного?

не знаю. съел снотворного, сейчас почитаю, кто ещё пролазит сквозь игольные уши, и отключусь.

возможно, где-то в пустыне ходит эталонный ёж по имени Игольное Ухо. вот сквозь его ухо и таскаются караваны верблюдов, а ёж терпит и лакает молоко из блюдца — караванщики налили. иногда на самом кончике ежиного уха собираются потанцевать ангелы... те ничего не приносят, кроме лёгкой щекотной радости — на всю маленькую ежиковую душу...

Настроение сейчас - эта зима меня, кажется, доконает...

апрель
[показать]

май
[показать]

если осенью вас одолели потусторонние дырки в небе (которые съедают все яблоки, плюются звёздами, глотают сов, вообще висят и ухмыляются, обещая откусить вам голову), лучше всего поможет паучок на паутинке, летающий по рябиновой роще — он заткёт небо, заштопает дырку, а потом полетит себе дальше. и будет всем счастье: яблокам, совам, небу, у которого появилась новая шёлковая синяя заплатка.
нет, конечно, можно ещё построить лестницу до неба и позвать рокыалву, чтобы тот сколол обнаглевший небесный разрыв шпагой, как булавкой. только паучок — лучше ^^

Хайфина микстура от кашля (неправильно, она как раз для откашливания) называется «Проспан». мысленно всё время добавляю «огнеопасно» (из-за грешных пропана-бутана). на самом деле — ни капельки не огнеопасно, потому что без спирта. кому кашель, а кому и проспать неплохо... очень может быть, во флаконе коварное зелье для просыпания всяких важных дел: ни будильник не поможет, ни ледяная вода за шиворот. выпил — проспал. принцесса проспит укол веретеном и потом до самой старости будет безнадёжно прясть, прясть... волк проспит Красную Шапку и съест вместо старушки трёх поросят, которые проспали распродажу на строительном рынке... день бездарно проспан.

Хайфель пьёт микстуру без особой войны, я только слегка поцарапанный и покусанный. до рентгена доживём.

***
если скоро вам из дома ехать в дальнюю столицу,
но не в силах вы кобылу от графини отличить
(почему — другая тема), а сейчас — пишите мелко:
этикетные шпаргалки — были, есть и будут жить!

если рокыалву люди «вашей светлостью» назвали,
но ни капли не светлеет, темнота своё берёт,
не пугайтесь, не ищите в рокыалве просветленья:
этикет для интересу обязательно приврёт.

если, короля увидев, вы забыли всё на свете,
сразу думайте о выдре — той, гигантской, это знак:
оценив размеры власти, «их величеством» зовите
короля и королеву, именуйте только так!

а «высочеством» зовутся здесь детишки самодержца,
им до выдры до гигантской много лет ещё расти.
но высот уже достигли — вы о том не забывайте,
если принцы и принцессы попадутся по пути.

если кансилльер почтенный ызарга напоминает,
и чем дальше, тем сильнее — нет причин паниковать.
подойдите и спросите: «вы ведь ызарг, верно, сударь?»
на прямой вопрос, поверьте, людям легче отвечать.

если кардинал навстречу, а эсператизм сурово
камни в кольцах первых встречных запрещает целовать,
сообщите, что простудой вы недавно заболели,
и вообще, боитесь очень на святое начихать.

если обратиться нужно к кардиналу — соберитесь,
перепутать очень просто высоту и глубину.
«высокопреосвященство» — наизусть учите это,
с «глубокопервосвященством» — неминуемо ко дну!

если видите вы даму, повод есть поволноваться:
этикет даёт советы, как угодно, вкривь и вкось.
первым делом — поклонитесь, а потом прикиньтесь стенкой,
чтобы начинать беседу с этой дамой не пришлось.

помни! светская беседа — будет потрудней сражений,
потому что говорится обо всём и ни о чём.
стратегически кивайте, рассуждайте о погоде —
в ней спасение, а вовсе даже не в огне с мечом.

[.more] Нуменор [/more] (слышится злобное хихиканье Эру)
[.SIZE=1] хоббиты [/SIZE] (а не большеваты? где взять шрифт 0,5?)
[.s] эллери ахэ [/s] увы и ахэ.
[.B] Тулкас [/B] (отчего Тулкаса прозвали Болдом, а потом это имя разошлось по свету и даже попало в сказку Пушкина в виде «Балда». Гордимся все Тулкасом, дружненько, не разбегаемся!).
[.I] Столпы Валинора [/I] (а что шаткие, так это от разложенческой политики... тьфу! не мои слова. потому что... патамуштавотэрусказал!)
[.COLOR=indigo] люди [/COLOR] мои эровы дети-индиго.
[.url] Горлум [/url] урл-урл-урл... тьфу, это заразно!

всё тащит и тащит :) и никакой пожарной безопасности.
раз
два

всё стекло заросло морозом, толсто так, лохмато, с палец – только в верхней части форточки есть полоска, похожая на щель почтового ящика – для сов, наверное.
можно почувствовать себя медведом в берлоге, поглядывать на форточку: скоро ли там вместо белого воздуха возникнет острая собачья морда, а потом и охотник с рогатиной (ну и гхыр, что четвёртый этаж).
если в медведа играть надоедает, то остаётся танк (ну и гхыр, что трёхкомнатный). «я в танке»… одно из самых зимних ощущений – человек обрастает бронёй одежды, всяких варежек, носков, валенок, шарфов… чтобы не сидеть в танке просто так, можно играть в другие танки – и неожиданно вместо тёмной комнаты с глухими окнами оказаться где-нибудь у куста хризантем или на вершине Фудзи… доползли :)

святой Дунстан и шкаф

жил-был святой Дунстан: был он в деревушке под Глазго, а жил в шкафу, потому что подходящей пещеры поблизости не нашлось — всё было занято птицами и другими святыми, даже в заброшенной стрижиной норке сидел похожий на косматую ворону и склочный нравом св. Авис.
святой Дунстан попробовал сначала жить в колодце — не вышло: слишком сыро и рыбы хихикают, две ночи провёл в сорочьем гнезде, а на третью налетел ветер и сдул святого на землю. в конце концов святой Дунстан взмолился о прибежище (виновато поглядывая на небо: да... не смог, не нашёл... помоги по старой дружбе...) и на закате сподобился чуда — с небес аккуратно опустился на чьих-то крохотных крыльях старый платяной шкаф. «ничем не хуже пещеры! — думал святой, закрывая за собой дверцу — вот полка для меня, вот полка для льва, если такой придёт с занозой в лапе... конечно, хвост ему придётся завязывать бантом, иначе не поместится... а вот полка для рождественских носков и ёлочки... тут я поставлю чайник... а из лопухов будут неплохие салфетки...» наконец-то святой Дунстан заснул. только тогда с резной дверцы шкафа спрыгнул маленький тёмный Пан со свирелью и играл до самого утра.

святой Дунстан и моль

у св. Дунстана было старенькое шерстяное одеяло, а ещё была моль, потому что святой Дунстан жил в шкафу. он читал моли проповеди, пытался научить её есть вместо тканей и мехов мох и старую бумагу. только моль проповедей не слушала, на святость плевала и отгрызала от одеяла кусочек за кусочком — даже пыталась унести одеяло подальше — на пикник — ухватившись за него всею стаей. «а... — говорили люди — смотрите, это опять летит одеяло святого Дунстана!»
однажды зимней ночью ударил сильный мороз. святой Дунстан свернулся клубком под одеялом и молился, стараясь не стучать зубами. его дыхание осыпалось на пол острыми льдинками... святой Дунстан совсем уже замёрз, когда почувствовал щекотное тепло под одеялом: моль собралась туда и принялась кружиться, прыгать, топотать, махать крылышками... когда настало утро, все оказались живы, но простужены. святой Дунстан целую неделю лечил моль от кашля тёплым, как шерсть, элем с мёдом и травами. потом он разрезал старое одеяло на кусочки, чтобы у каждой моли было своё одеяльце. по вечерам, глядя на дремлющую моль, он читал им не проповеди, а сказки из толстой книги, найденной здесь же на самой верхней полке (на полке ещё стояла хрустальная туфелька, лежал камень-философ и жила лягушка в золотом венце — ничего особенного, обычная верхняя полка).
позже художники, рисуя образ св. Дунстана, вместо ангелов рисовали вокруг него кружащуюся метелью моль, а народ его именем заклинал вредное насекомое: «Дунстан свидетель, апельсиновые корки куда вкуснее горжетки моей Молли, слышите, вы?»

[346x391]

«Влияние культурного ландшафта Талига на творчество Марио Барботты»

1. Понятие культурного ландшафта. Культурный ландшафт Талига и его проявление в текстах (скрытое или явное).
2. «Пейзаж чувств» или «Атмосфера эмоций» как важная часть культурного ландшафта в целом и душевного пейзажа творца в частности.
3. Марио Барботта и его поэтическая нора ниша в культурном ландшафте Талига.
3.1. Образ ПНЯ как эмоциональной доминанты личного культурного пространства Марио Барботты.
3.2. Топор: символика тотального разрушения мира поэта. Воплощённый злой рок и эмоциональная доминанта внешнего пространства.
3.3. Личное и внешнее пространства в лирике М. Барботты: специфика переживания разрыва, излома между поэтом и миром. Идиома «нет в жизни щастья» как основа творческих исканий.

"...вырос - вышел лютый зверь..."
[236x296]

Настроение сейчас - "у нас два по всем наукам, но ботанику мы знаем на пять!"

Мы с фамильной совой по имени Чёрная Меланхолия проснулись рано, до рассвета — на сегодня была намечен всем походам поход — на опушку леса, по аконит. Не случайно во сне кто-то пел на одной ноте: «Акони-и-и-ит, акони-и-и-ит, аконии-и-и-итушка». Может быть, это сова пела, но не созналась. Мы нервно съели по кусочку хлеба (сова — с сахаром), я взял закрывающуюся корзинку, ножик резательный, варежки с оленями... И мы двинулись. Лето, тишина, полутьма...
— Страшное-ужасное! — продолжила сова. Она боялась, и потому уговорила меня сделать ей защитный мешок — из настоящего мешка с двумя дырками для глаз и крыльев. Сова выглядела устрашающе.
— Ты мне варежки взял? Взял, да... С оленями? А давай пойдём ромашки собирать? Ромашка — она тоже полезная. И к совам дружественная.
— Нет уж. Мы по аконит идём. Да ты не бойся, если осторожно — будем живы. Можешь вообще не подлетать к нему, даже в своём мешке. Напугаешь растение.
— А оно точно-точно не кусается? Грамм аконита убивает... сову! Целую стаю сов!
Я устал слушать совьи причитания, поэтому просадил её в корзинку. Сова из-под крышки ныла, что нужно было заранее съесть по безоарчику... или по два. Мы дошли до опушки. Сова высунулась — она уже натянула варежки с оленями и выглядела решительно — настолько решительно, что даже пролетела над опушкой, высматривая синие цветы. История заканчивается и начинается отчёт (правда, сова не удержалась и кончиком пера занудствовала на полях).

Время, Место, Собиратели: утро (до рассвета)14 июня (— год напиши, учёный! — напишу, не засти!), опушка леса, сова (— Ура! Я главнее! Я первее!) и я.
Инструменты и Защита: ножик для срезания, варежки, маска, закрытая корзинка (— а мне маску?! — У тебя и так целый мешок!).
Надев защитные рукавицы и маску, я направился к северу, где росло что-то высокое, похожее на искомый аконит. Подойдя к растению, мы с совой решили, что это он и есть, но, чтобы не перепутать, сравнили растение с перерисованным из книжки на лист образцом, он прилагается (— Я его боююююююсь! — Отставить истерику в моём отчёте! Он, конечно... не отчёт, а аконит... ядовитый, но капельку меньше, чем в тёплых странах.)
Нам (— Не «нам», а тебе! — А кто вопил, что всех главнее?) нужно было собрать листья растения для лечебно-магического употребления, поэтому действовать нужно было быстро и точно (— Спасайсяяяяя! — Тссс, я его ещё не трогаю).
1. Роса... с ней нужно было что-то делать, и я стряхнул капельки с растения (— Ты псих! Чего ядом брызгаешься? — Да не яд это, а только немножечко росы, капелька).
2. Листья нужно было срезать, осторожно и без страха. Я достал нож и осторожно срезал несколько листьев, сразу убрав их в корзину и закрыв (— Я в обмороке! Моя корзи-и-ина, я там сидела!).
3. Собрав достаточное количество листьев на самом восходе солнца, я с совой отошёл от аконита подальше и принялся за маску, рукавицы и руки — постарался обработать их очищающим заклинанием, но сова не успокоилась, пока я не нашёл ручеёк и не оттёр руки, как следует (— Ты ими меня трогаешь, так что всё правильно!). Вроде бы, мы не ошиблись (— Симптомы почитай. — Меланхолия, ты пернатая ипохондрия, брысь из отчёта!). Если всё верно, то после сушки аконитовые листья смогут кому-нибудь помочь.
(— Я лучше как-нибудь... ромашкой... — Крапивой! — Ромашкой! — Чертополохом! — Ромашкой! Тут поля отчёта закончились, и дискуссия (как она это часто делает) сошла на нет).

Это было давным-давно, когда я еле дотягивался до зонтиков укропа (правда это был гигантский укроп, почти дерево). Моя сова Чёрная Меланхолия тоже была маленькой. А все вместе мы были глупые и любопытные. Как-то раз мы играли на чердаке в затмение солнца — закрывали окно и открывали, закрывали и открывали... Во время одного из Затмений сова уронила ящик, который тихо-мирно стоял на балке нашего дома. Мы тут же убрали затмение и кинулись смотреть ящичек — он был лаковый, чёрный, а на крышке вился какой-то странный длинный-длинный дракон (сова сказала, что это не дракон, а чешуйчатая такса — она повидала в мире много больше, чем я). Было страшновато — вдруг это длинное выскочит и укусит? Но — даже если выскочит — продолжалась мысль — он же маленький, раз в коробочке сидит...И я, зажмурившись, открыл ящичек.
Там не было никакой таксы — лежала простая трубочка из удочного дерева, я забыл, как оно называется. Трубочка была красной, и буквы на ней были похожи на сердитых жуков — топорщились лапками и крылышками. Трубка была закрыта с двух сторон, но с одной была верёвочка. Я предположил, что такса сидит внутри, а это её хвост. Сова сказала, что «Она знает! Что это не такса! Это фей-ер-верк!» Имя мне ничего не говорило... хотя... похоже на «фею». Вдруг это фейный тайник, а мы его разворошили, и теперь феи точно накидают в варенье пауков и будут плеваться в молоко.
«Нет!» — сказала сова. — это не феи, это летучий огонь, он красивый и полезный, потому что им можно пробить небо, и тогда оттуда будут сыпаться пирожные и совиные сухарики. Даже при всей моей тёмности я знал: небо не может быть твёрдым, иначе как бы птицы летали и как бы дождь шёл. Сова ответила, чтобы не выдумывал — небо твёрдое, но с дырками, а птицы никогда не долетают до верха неба, потому что знают — можно удариться.
Я поверил сове... но один вопрос не давал покоя — а зачем пробивать небо, если в нём и так полно дырок? Сова сделала носом «пфык» — но снизошла: те дырки, что уже есть — неправильные, не в тех местах. Например, из одной то и дело высыпаются лягушки, а из другой — рыба... и кому они нужны, кроме пеликанов и аистов? А нам нужны пирожные, и точка. Поэтому надо пробить небо там, где хранится небесный запас пирожных на целую вечность.
Сова полетела проверять (нюхать небо) — где там пирожные, а я разглядывал непонятную трубочку... она была довольно тяжёлой, а у верёвочки был нарисован бегущий огонёк. Значит, нужно будет поджигать... У меня плохо получалось вызывать огонь, только если очень испугаюсь, на пальцах появляются оранжевые огоньки...
Прилетела сова — она сказала, что нам везёт: над трубой как раз есть небесные пирожные и нет дырки. Так что лезем на крышу и скорее её делаем, пока никто не узнал и не отобрал трубочку. Мы перелезли с чердака на крышу... там и правда пахло ванилью и яблочным пирогом... Я окончательно поверил в твёрдое небо.
Сова с лихим видом наставила фей-ер-верк в небо и сказала: «поджигай!» От страха и волнения я вздрогнул, чихнул и почувствовал огонёк на пальцах... он перепрыгнул на верёвочку, сова подмигнула мне... а потом был БДЫЩ! Нет даже так (!!!) и я больше ничего не видел — сова потом сказала, что в трубочке правда была чешуйчатая такса — красная и что она рванула в небо и прогрызла в нём дырку, но пирожные не посыпались, потому что это красное их съело!
Дядя Тристрам посадил нас с совой чистить ракушки от прилипучих морских блох и сказал, что такого от меня не ожидал, что никаких поджигательств и красных фей-ер-верков больше не будет.
Я шмыгал носом и мрачно тёр ракушку щёткой... Сова хохлилась и жаловалась на судьбу... А над нашей крышей плыл яблочный, плюшечный дух... и красная улыбающаяся морда высунулась из-за облака и сладко облизнулась.

когда из работы остаётся один календарный креатифф (с писаной вилами по воде судьбой), начинаю тихо сходить с ума и нервно хихикать над любой мелочью (над несмешным словом «план» (особняка... да), над «нам в школе выдали линейку, чтобы мерить объём головы», над дедами морозами с шашками). всё равно креатив не креативится, я завис на месяце апреле — потому что у листка светлый фон, а мне нужно обязательно белым по чёрному, вот хоть разбейся, нужно. весь день валял дурака, вместо того, чтобы плюнуть на белый апрель и взять тёмный май... или какой-нибудь июль: светло-зелёный акриловый кот-холм с деревушкой на хребте...
как-то жутко торможу, и чем дальше, тем хуже. нет, долгие праздники — зло. злющее. и рифмуется с ызаргом.

во сне тоже гхырь та ещё: приснилось, как от страха человек превратился в глиняного тигра.

лирушко предлагает писать о наступающем новом годе. вот у кого вечный праздник.

...говорит: будет в Волгограде Парад Дедов Морозов, который возглавит Дед Мороз-казак на лихом коне. тут я и восхохотамши под лавкою. ибо.

недосмотренный сон похож на оборвавшуюся плёнку: раз — и темнота ночного дома вместо действия сонного царства, где можно поступить в Мореходное училище или гулять по южным полуденным улицам... (поступил же!) что-то резко рвёт повествование — будильник, стакан холодной воды за шиворот, мысль (дурацкая, долбящаяся в стекло).
утром сны умеют исчезать, как плёнка, засветившись: события медленно теряются в заоконном белом свете, в тумане полусонного, пограничного, вообще любого «полу...». и хрен редьки не слаще...