В колонках играет - ЮтаКак-то не сразу осознаешь происшедшее... День – как во сне, потом два, три дня... неделя, и тебе кажется, что ты живешь нормальной жизнью – радуешься солнцу, встречаешься с друзьями, ссоришься с родителями, вылезаешь, как обычно, в Интернет...
А потом вдруг слышишь даже не хруст – так, какой-то тихий звук, и понимаешь, что тонкий мыльный пузырь над твоей головой лопнул... Исчезла ложная свобода и радость жизни...
И тут наваливается комом: все проблемы, неприятие других и себя, все одиночество... С которым сил нет и желания нет – ни бороться, ни уживаться... И как будто снова сон – только на этот раз липкий такой, туманный, невнятный, невероятно тоскливый и глупый сон... Не кошмар даже, так, какая-то вязкая и никому не нужная жижа... А проснуться как-то не удается.
Так и живешь – ото сна ко сну, от псевдо-радужного, наигранно счастливого, разноцветного – до темного, бесцветного, грязного и противного...
И, черт побери, пора уже проснуться, пора!
Пора перестрадать это дерьмо, пора рыдать сутки, двое, трое, неделю напролет... Только чтобы потом влажная и скользкая лапа отпустила сердце...
Или разбить его на тысячи осколков, а то ведь не бьется, зараза... Так, замерзает себе тихо-спокойно, от случая к случаю... не замерзает даже, застывает... в желе превращается... А желе не бьется. И даже не растекается. Только дрожит тихо-тихо и так противно.
Не хочу превращаться в студень, ей-богу! Или ей-черту! Все равно, абсолютно все равно и безразлично. Ничего не задевает.
Куда подевались все острые, яркие, режущие чувства?? Пусть боль, пусть горечь, только резкая... Такая, как боль при стенокардии... И чтоб щемящее чувство страха – все как надо. От такой боли и умереть не страшно и не обидно – потому что по-настоящему... А от тянучки, которая жизнь в сон превращает, и помирать противно, а жить – так просто дальше некуда.
Как было раньше. Острая радость, счастье, полет – падение, сломанная шея, острая, резкая и сильная-сильная боль, которая затапливает все – тело, разум, душу... не оставляет место ни другим мыслям, ни чувствам другим... Потом – боль уходит. Спокойствие – и снова сильные, сильные чувства. Разные, яркие.
А сейчас??? Фу. Чувства, кажется, были сильны... и остры. Я не помню. Я – не помню... А потом – нет осколков, или звона, приличествующего разбивающемуся сердцу... так – глухой удар, тупая, тянущая, ноющая боль, продолжающаяся и по сей день, делящая мою душу с пустотой и равнодушием. Учусь говорить «Я не помню», «Я не знаю...»... Памяти нет – и хорошо. Хотя... Может, именно из-за того, что ее нет – нет и сильной, всепоглощающей и сметающей боли.
Наверно.
Но как вспомнить то, что было с таким трудом похоронено, закопано? Да и зачем...
Не знаю.
Не знаю, кто помог тебе уйти отсюда.
Не знаю, кто впустил голодных голубей.
Не знаю, как спасти растоптанное чудо,
И как сложить куски изорванных цепей.
Не помню, как бежал горячий дождь по стенам.
Не вижу, где еще лежат следы теней.
Не верю, что твои изорванные вены
Приютом стали вновь для пляшущих огней.
Не слышу звуков флейт – лишь звон немытых кружек,
Лишь тонущий во мгле презрительный смешок.
И сумасшедший стон глухой осенней стужи,
И отзвуки шагов в назначенный мне срок.
Не стану отступать – бросаюсь в боль, как в воду,
Не чувствую порыв признанья тишине.
Не верю в тусклый свет отрекшейся свободы.
Не знаю никого, кто вспомнит обо мне...
[600x450]