у меня словно зияющая рана в груди, и я ни чем не могу её заполнить

я плачу - Петр обнимает меня. он говорит: "поплачь, поплачь, это пройдёт." иногда действительно становиться легче.
но я никогда не забывал о тебе до конца - ведь всё моё существо пронизано такими нитями, которые видел ты - и не видят другие.

Элиан тоже их видела.

Элиан, Элиан.

вау, ну и говнище

вырвал зуб, во рту узелок, голова больная
150 миллиграмм сертралина - новая рабочая дозировка. антидепрессанты - это практически химическая кастрация. пока что ноль изменений.

пересобрал свой телефон, теперь мамин. инвестиции в набор отверток полностью окупили себя. пожалуй, нравится копаться в технике - мама говорит, что я химера.

нужно как-то сделать свою работу, но в последнее время она меня не очень-то радует.

ноль фрустраций и не о чем написать - а может быть я просто отвык это делать.

не достаточно плохо, чтобы было о чём страдать. но равнодушие выматывает.
и всё, в сущности, не так, как мне бы хотелось. но как мне бы хотелось?

ох, я устал быть правильным. надраться бы персиковым соджу, и уснуть где-нибудь на терассе теплой летней ночью.

я скучаю по дням, когда любовь содержала в себе что-то болезненное. избегать боли мне тоже уже надоело.

далекая любовь меня тревожит в моём заспанном доме. чистота и уют.
но где-то там есть вы, и руки у вас в крови, и вокруг умирают люди. но вы любите эту работу, как бы сильно она вас не расстраивала.

а Хики предложил послать вам цветы. прощальный букет. но мне тяжело с вами прощаться.

очередная счастливая жизнь, прошедшая мимо. надеюсь вы всё ещё счастливы рядом с тем, с кем меня полюбили.

вот отсюда отмерим, а дальше посмотрим, что будет
[540x483]

давно тебя не было -
с распухшим лицом - налитым и белым - и нежным и сладким и белым -
даже десертным.

в талой улыбке,
в оплывшей пустой этикетке.

где твой завершается шаг, и ноготь скребет неспеша, зацепляясь по клею -
пока ты живёшь, и спиртуешься, и отступает зима -
и щёки твои багровеют.

ты там, где бываешь обычно - пол года прошло.
какая-то мелочь заполнила чащу терпенья -

ты выпьешь её, и будет опять хорошо.

жду тебя в том времени, где клятвы были не нужны

Мой Дорогой Призрак, мой Нисходящий Свет, погружаясь в разговоры с вами я ощущаю себя так, словно бы смотрел на мир сквозь толстые стенки банки, заполненной спиртом с формальдегидом. Это ни с чем не сравнимое чувство покоя и полного обезболивания - вот так я мог бы описать нашу связь.
Не помню, чтобы ощущал в жизни что-то похожее к людям - только к катастрофам. Внутри которых уже легко и тихо от неизбежности происходящего. Мне с вами хорошо.

Я не знаю, о чём эти чувства. Вы, как человек, вызываете у меня много вопросов: я не понимаю как сосуществует ваш удивительный ум в синергии с религией, и как ваш удивительный вкус может проникаться вещами такими посредственными. И что было особенного в том коротком эпизоде шестнадцать лет назад, где до сих пор бродят ваши потухшие мысли? Шестнадцать лет изнурительной и странной любви. С которой мне придётся соперничать?

Но мне нравится, что вы такой. Я ничего бы не стал в вас менять, ничему бы не стал вас учить. Ни от чего лечить. Вы мне очень нравитесь.

И я рад возможности наблюдать вашу жизнь и душу, как явление какой-то непостижимой и таинственной красоты. Вы проходите в стороне от человеческих глаз - но мне повезло стать свидетелем. И я сохраню это переживание в сердце.

Мне легко представить вас своим голосом в голове; организовать под это пространство. Все мысли про вас и о вас - множество стен с ирризацией и ярким эхо, чтобы вы жили: двоились, троились. Исчезали в земле неожиданно. (словно молния)
Мозг полный щипучего электричества - и в каждом нейроне может быть ваше слово.

Мне легко представить нас вместе. Вместе - слитыми воедино, вместе - разделенными на два существа. Семью и партнёрство - по желанию. Но я, конечно, боюсь о таком думать: и стены мыслей не множатся комнатушками с мебелью.

Я трусливый - что касается чувств. Вы, наверное, тоже.

Так и будем вместе стоять под этим венцом. Ну и ладно.
В горе, радости, трусости, смежности, смешности, разобщенности. Всё такое и как подобает. Аминь.



Ваш Микель.

Элиан, Элиан, Элиан

ценю чувство воспламенения, почему-то даже часто путаю его с влюбленностью
а может это взаимосвязанно

Мой английский стал настолько лучше, что я понимаю фактически всё, с чем сталкиваюсь в интернете.
Это такое странное чувство.

Чтение мне всё ещё даётся сравнительно лучше, но на слух я тоже неплохо воспринимаю. И, хотя общий мой темп обучения замедлился (я стал уделять значительно меньше времени занятиям), прогресс продолжает расти. Наверное, потому что я не похерел хотя бы дисциплинарный аспект ежедневной рутины.

Я занимаюсь английским уже 507 дней. Никогда бы не подумал, что смогу продержаться так долго.

Нет ни одного логичного объяснения этой до смешного абсурдной ситуации: последний мой пост был в 2015, а сегодня я решила внезапно вспомнить пароль (и вспомнила же!) и предаться какой-то светлой ностальгии.

700+ читателей. Интересно, хотя бы парочка жива?
14000+ комментариев (моих)
Симпатии-антипатии

Читаю какие-то древние сохраненки, а кое-что до сих пор в сердечке.
Долгое, долгое время моим эпиграфом на дневниках стояли последние фразы произведения Али Кудряшовой:
«Господи, кто бы понял, как я устала,
Господи, кто бы понял, как я боюсь.»

И хочется обнять себя ту, из прошлого, и сказать: девочка моя, ни один из твоих страхов не случится. Так сейчас нужно. И все будет хорошо.

Помню это четкое ощущение, смешанное с каким-то невероятным внутренним удивлением, когда в один момент я перечитала эти строчки и мысленно сказала «это больше не про меня».
И надеюсь, что не про вас. Потому что никто не должен себя так чувствовать.

Я живу свою очень взрослую жизнь (и не заметила как выросла), все как у всех, наверное, но даже в этой рутине стараюсь замечать всё то прекрасное, что меня окружает.
Счастлива ли я? Определенно да.

Эта удивительная жизнь мне так сильно нравится.

(с) Джек-с-Фонарём
в двадцать не жизнь, а сплошные схемы: куча намёток и чертежей. вот ты плетешься домой со смены - вырастешь в Джеймса, пока что Джей. куртка, наушник с плохим контактом, рваные кеды, огонь в глазах - осень на два отбивает такты и залезает к тебе в рюкзак. кончилось лето - волшебный бисер, туго сплети, сбереги навек, память ступает проворной рысью, ждёт темноты в городской траве. вроде не то чтобы зол и загнан — нервые стальные, пока щадят...

но накрывает всегда внезапно — бомбой на скверах и площадях.

мы научились различным трюкам - так, что не снилось и циркачам. стерпим уход и врага и друга, небо попрём на своих плечах. если ты сильный, пока ты молод - что тебе горе и нищета?
только когда настигает холод - Бог упаси не иметь щита. это в кино всё легко и колко - помощь друзей, волшебство, гроза... здесь на окне ледяная корка, и у метели твои глаза. если бесцветно, темно и страшно, выход не виден и за версту...

...те, кто однажды вступил на стражу, будут стоять на своем посту.

***
старый трамвай тормозит со стоном, ярко искрятся во тьме рога. сумку хватай и беги из дома, кто будет вправе тебя ругать? мысли по ветру - легко и быстро, будто вовек не прибавят лет... значит, шли к чёрту своих Магистров, быстро садись и бери билет. небо - чужое, свои кумиры, кружит волшебной каймою стих... даже пусть где-то ты центр Мира - сможет ли это тебя спасти? в Ехо дела не бывают плохи, беды - нестрашные мотыльки. вот мне пятнадцать, и я в лоохи - кто еще помнит меня таким? гибель моя обитает в птице, жизнь обращается к нам на "вы" - эй, а не хочешь ли прокатиться вниз по мерцающим мостовым? орден за Орден, и брат за брата, только звенит в глубине струна - мысль о том, что пора обратно - и есть твоя Тёмная Сторона. мантию снять, и стянуть корону, скабой завесить дверной глазок; бросить монетку на дно Хурона, чтобы приснился еще разок.
в мире другом зацветает вереск, как не тасуй - наверху валет. где бы ты ни был, я здесь надеюсь, что ты умеешь вставать на след.

поезд летит, заедают дверцы, в Лондоне холодно в ноябре. если еще не разбито сердце, так ли уж важно, кто здесь храбрей? гул заголовков — "волна террора", "происки Лорда", "борьба за трон"...только какая судьба, авроры, если семнадцать, и ты влюблен? хитрость, мозги, доброта, отвага, страшно ли, мальчик? ничуть, ничуть...можно не быть с гриффиндорским флагом, чтобы сражаться плечом к плечу. старая песня, тебе не знать ли: дружба - и воин, и проводник; самого сильного из заклятий нет ни в одной из запретных книг. палочка, клетка, за плечи лямка, чуточку пороха брось в камин - глупо всю жизнь ждать письма из замка, нужно садиться писать самим. здесь не заклятья - скорей патроны, маггловский кодекс, извечный рок... где-то вдали стережёт Патронус зыбкие грани твоих миров. старые сны накрывают шалью, чьи-то глаза сберегут от пуль — я замышляю одну лишь шалость, карта, скорей, укажи мне путь.

раз уж пришёл - никуда не деться, строчки на стенах укажут путь. волчья тропа охраняет детство - значит, мы справимся как-нибудь. струйка из крана - заместо речки, зубы порою острей меча; ночь старых Сказок продлится вечно - или пока не решишь смолчать. кто выделяется - тот опасен, лучше не знать ни о чём лихом... но почему в надоевшем классе пахнет корою и влажным мхом? но почему всё сильнее знаки, руки - прозрачнее и светлей? странные песни поёт Табаки, древние травы бурлят в котле, пальцы Седого скользят небрежно, вяжет холщовый мешок тесьма... если сумеешь найти надежду, то соберёшь её в талисман. но почему всё сильнее знаки, ветер за окнами сер и тих; все коридоры ведут к Изнанке - хватит ли духа туда пойти? пусть нелегко и пусты пороги, истина, вообщем, совсем проста - здесь ты становишься тем в итоге, кем ты нашёл в себе силы стать.
строчки Читать далее...

в сущности, лучше бы сейчас были детские проблемы: плохо помню, какие они.

лет до двадцати (а может и больше) вещи представляли из себя удивительную смесь из гиперболизации и расфокуса. то есть, казались глобальными, а потом теряли всякое значение, вытесняясь чем-нибудь новым.

нынешний же мой век содержит вещи скорее крошечные, как пули.

ну, если не работать, то что ещё надо сделать?
я не хотел бы делать даже то, что я сегодня уже сделал

вот настолько-настолько-настолько мне непробиваемо тошно

как же хочется чем-нибудь обдолбаться и писать всю ночь

боже царя храни

иногда я могу работать только под таблетками, иногда я не могу работать даже под ними
ну нет во мне социальности, нету

базовой такой экстраверсии, всё это напускное, позаимствованное

и сколько себя не уговаривай, временами мне нужно просто лежать и смотреть в стену
уже до бетона протерлись обои под этим взглядом, и столько неровностей от несоразмерности сил

я всегда говорю "ну и пошло оно всё, ну и нахуй их всех" но в глубине души я обижаюсь на свою неспособность превозмогать это (время от времени)

потому что, ну потому что, это хотя бы и по меньшей мере - неправильно

я ссылаюсь на проблемы со здоровьем, хотя объективно у меня проблемы с душой и эпизодическая бессоница

я чахну под обилием стимулов, и вообще хочу просто на ручки. чтобы мне гладили голову, не называя пидором

я устааааааааааааааал, я должен был писать книги, а не вот это вот всё