
Женщина особенное море
Женщина всегда чуть-чуть как море,
Море в чем-то женщина чуть-чуть
Ходят волны где-нибудь в каморке
спрятанные в худенькую грудь.
Это волны чувств или предчувствий.
Будто то надо бездной роковой,
завитки причёсочки причудной
чайками кричат над головой.
Женщина от пошлых пятен жирных
штормом очищается сама,
и под кожей в беззащитных жилках
закипают с грохотом шторма.
Там, на дне у памяти, сокрыты
столькие обломки – хоть кричи,
а надежды – радужные рыбы —
снова попадают на крючки.
Женщина, как море, так взывает,
но мужчины, словно корабли,
только сверху душу задевают —
глубиной они пренебрегли.
Женщина, как море, небо молит,
если штиль, послать хоть что-нибудь.
Женщина – особенное море,
то, что в море может утонуть.
Евгений Евтушенко


Проклятье века — это спешка...
Проклятье века — это спешка,
и человек, стирая пот,
по жизни мечется, как пешка,
попав затравленно в цейтнот.
Поспешно пьют, поспешно любят,
и опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
а после каются, спеша.
Но ты хотя б однажды в мире,
когда он спит или кипит,
остановись, как лошадь в мыле,
почуяв пропасть у копыт.
Остановись на полдороге,
доверься небу, как судье,
подумай — если не о боге —
хотя бы просто о себе.
Под шелест листьев обветшалых,
под паровозный хриплый крик
пойми: забегавшийся — жалок,
остановившийся — велик.
Пыль суеты сует сметая,
ты вспомни вечность наконец,
и нерешительность святая
вольется в ноги, как свинец.
Есть в нерешительности сила,
когда по ложному пути
вперед на ложные светила
ты не решаешься идти.
Топча, как листья, чьи-то лица,
остановись! Ты слеп, как Вий.
И самый шанс остановиться
безумством спешки не убий.
Когда шагаешь к цели бойко,
как по ступеням, по телам,
остановись, забывший бога,—
ты по себе шагаешь сам!
Когда тебя толкает злоба
к забвенью собственной души,
к бесчестью выстрела и слова,
не поспеши, не соверши!
Остановись, идя вслепую,
о население Земли!
Замри, летя из кольта, пуля,
и бомба в воздухе, замри!
О человек, чье имя свято,
подняв глаза с молитвой ввысь,
среди распада и разврата
остановись, остановись!
1967
Евгений Евтушенко
![]()

Николай Иванович Пирогов был легендой своего времени. Его буквально считали гением хирургии. Однако при этом его супруге не завидовали. Даже наоборот. Современники жалели бедняжку. Что же происходило за закрытыми дверьми семейства Пироговых? Чем прославился Николай Иванович? А какой поступок привел к опале? И почему величайший хирург своего времени не смог прооперировать собственную супругу?
[560x360]
— Если попросить случайных прохожих продолжить фразу: «Тэффи — это...», то большинство ответит, что не знает, а кто-то, возможно, припомнит что-то, связанное с телевидением. Надежду Александровну Тэффи назовут лишь единицы, и то имеющие отношение к литературоведению или просто большие любители словесности. Чем объяснить то, что ее наследие на родине не оценено по достоинству?
— Ой, неужели все так плохо? Мне, конечно, трудно быть объективной — всякий глубоко погруженный в тему уверен, что предмет его изучения безусловно интересен всем. И все-таки кажется, что Тэффи сегодня знают не только как телевизионную премию — омоним ее псевдонима. За последнее время вышло несколько десятков сборников писательницы разного качества и как минимум три незавершенных собрания сочинений. А вот еще лет тридцать назад это имя у нас в стране действительно было практически неизвестно. Понятно почему: вскоре после революции Тэффи навсегда покинула Россию, поскольку была не в состоянии, по ее словам, «перешагнуть струйку крови у ворот комиссариата».
50 лет побегу летчика Беленко из СССР на истребителе МиГ-25
ЧИТАТЬ - https://www.gazeta.press/science/2026/09/06/13955024.shtml




Анна Ахматова
Мне голос был
Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну чёрный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернялся скорбный дух.
1917 г.
Анна Ахматова


Никола Пуссен. Ганнибал, пересекающий Альпы на слонах. 1625–1626 годы
Принадлежащий карфагенскому полководцу Ганнибалу слон Сур был первым слоном, вошедшим в историю. О Суре восхищенно писали древнеримские писатели и историки Катон, Плавт, Тит Ливий и Плиний Старший (Плиний отмечает, что это был «слон со сломанным [в бою] бивнем»), подчеркивая, что он был очень храбрым животным.

|
«Заряжают на реванш»: немецкие недостратеги открыли завод дронов для ударов по России — и снова нарвутся