После шестидесяти жизнь почему-то принято воспринимать как время ограничений: нельзя много двигаться, нельзя начинать новое, нужно беречь себя от всего неизвестного и постепенно привыкать к тому, что самое интересное уже позади.
Но разве это действительно так?
Шестьдесят – не выключатель, после которого человек внезапно становится старым. Это возраст, когда особенно хорошо понимаешь цену своему времени.
Я там неоднократно заявлял, что индоарий, спустившийся с отрогов Гиндукуа и завоевавший эти территории на боевых колесницах. Мне не верят. А у меня нет ни одного седого волоса и плеши на башке нет даже в проекте. Это угрофинны, называющие себя русскими, линяют как мартовские коты.
[700x392]
Иногда человек находится рядом с нами много лет, и мы искренне считаем его другом. Вместе празднуем дни рождения, обсуждаем новости, делимся личным.
Кажется, что это близкий человек.
А потом случается что-то совсем небольшое: вы рассказываете о своей удаче, новой работе, покупке или приятном событии и вдруг замечаете странную реакцию.
Вместо радости человек словно становится холоднее.
А вот ваши неприятности, напротив, вызывают у него неподдельный интерес.
[466x700]
Как мы с Викой женились. Пришли в ЗАГС, как положено. Не было ни гостей, ни свадебного платья. Пришли одетыми, как всегда. Она в цыганской юбке и рубашке с психоделическими узорами, я в драных джинсах и оранже Да пошёл ты на х** вой вельветовой жилетке. Это стиль бохо, он у нас принят. Ещё с литровой бутылкой Квантро в руке. Праздник, всё таки. А в ЗАГСе бац, Вова Вольфсон сидит. Это Вика устроила, пока они формально не разведутся, нас формально не зарегистрируют. Всё было сделано стремительно. Мы вышли на полянку, обменялись обручальными кольцами, из Ирландии, кельтское плетение. Квантро изрядно отпили и пошли по Москве шататься.
Update: там есть забавная фраза. Это меня смартфон в процессе написания поста попросил что-то сказать. Я сказал. А он понял, умный, сука.
[393x700]

Сакральный долг перед собой
Бывают мгновения, когда после долгого дня вы опускаетесь в кресло и чувствуете не просто физическую усталость, а звенящую внутреннюю пустоту.
Вы снова отдали все свои силы без остатка: готовка, уроки с внуками, бесконечная помощь взрослым детям, тревоги за чужую жизнь.
Внутри поднимается глухой шепот истощения, но иллюзия ума тут же наказывает вас чувством вины:
Сербскую ясновидящую Верицу Обренович нередко называют сербской Вангой.
Она родилась в Боснии и Герцеговине, жила в Белграде и, согласно представленным сведениям, многие годы работала со спецслужбами, а также делала предсказания для высокопоставленных политиков Югославии и Сербии.
Её жизнь завершилась 22 июля 2019 года, при этом причина смерти официально не раскрывалась.
Особое место в её наследии занимают прогнозы о крупных политических переменах, судьбе России, бывшей УССР, США и Европы.
Есть возраст, когда смерть впервые перестаёт быть чем-то далёким и абстрактным.
Не потому, что человек вдруг начинает бояться её сильнее, а потому, что постепенно уходит поколение, которое всегда казалось старшим и почти вечным.
У одно знакомого 55 лет. Сначала не стало матери, потом отца.
И однажды он поймал себя на странном ощущении: теперь старшее поколение – уже не где-то впереди.
Толян и Психология | О том что происходит внутри
Старость — это единственный проигрыш, который мы планируем заранее: как не превратить свою жизнь в ожидание финала
Когда вдруг накрывает мысль: «А я уже не в центре?»
Старость пугает не морщинами. Морщины - вообще мелочь, если честно.
Гораздо неприятнее другое: однажды ловишь себя на мысли, что мир прекрасно крутится и без твоего героического участия.
На работе уже бегут быстрее другие, дети реже спрашивают совета, а мозг в два ночи устраивает совещание на тему «и кто ты теперь такой?».
[560x700]
[392x700]
[393x700]
[526x700]