Слабею к старости умом
И, налетев
(Наверно, сдуру),
На ГЕНИЯ, уже с трудом
Могу понять – о чём же гуру
Хотел поведать нам в строкАх,
Которые, как Откровенье
Читают…
(О! ...о петухах…
И о кукушках – без сомненья,
Я где-то слышал…)
Тяжек труд –
Себя (аз есьм) с зарёй рифмуя,
Не докатиться до …
Фень-шуя…
И не удариться во флуд…
Словесный…
Плюнув на закон –
Что «жи» и «ши»…
Что «не» с глаголом…
И что «бИТон» -
не есть раствор…
И что «траНваи» от «пИРона» -
Не «ходЮт»…
… К старости умом слабею…
Жаль…
Ещё так много не прочитал
(И слава Богу),
Пойду.. Утешусь коньячком...
© Файфер
[412x700]
А ты знаешь –
Я всё, что имею готов разделить –
На двоих,
Или просто –
Отдать тебе всё – без остатка…
Каждый вздох…
Каждый шаг…
Каждый миг…
И ту тонкую нить,
Что зовут люди Жизнью –
Её для тебя мне не жалко…
А ещё я готов
Подарить водопады из звёзд…
И украсить мозаикой серо-обычные будни…
И букет из ромашек
(Приелись букеты из роз)…
И касание губ, что тебя рано утром разбудит…
А ещё я хочу (се ля ви)
Встать с тобой у плиты…
Мыть посуду…
И гладить бельё – вот такие идеи…
Лишь бы знать,
Что вот здесь – в расстояньи касания ТЫ…
Улыбнись…
По-другому я просто любить не умею…
© Файфер
[449x700]
Когда придёт кошачий век,
Я буду с ними где-то рядом...
Кот - это тоже человек,
Но со своим кошачьим взглядом...
© Файфер
[501x700]
В доме, где слишком долго берегли приличие, правда возвращается не как освобождение, а как болезнь. У Ибсена фру Алвинг прожила годы, прикрывая семейную ложь: муж был развратен и разрушителен, брак держался на видимости, общество требовало терпения, пастор объяснял долг, а сын должен был получить чистую память об отце. Она спасала репутацию семьи так долго, что сама стала частью механизма, который её погубил.
«Привидения» страшны не внешним скандалом. Страшно то, что прошлое в пьесе не уходит. Его запирали в комнатах, прятали за благотворительностью, приличными словами, памятью о покойном капитане Алвинге, сиротским приютом как памятником очищенному имени. Но прошлое не исчезло. Оно перешло в тело Освальда, в страх матери, в разговоры с пастором Мандерсом, в сам воздух дома.
Фру Алвинг часто хочется жалеть сразу. Она была женой человека, которого общество предпочло помнить достойным. Она пыталась уйти, но её вернули к «долгу». Она терпела, скрывала, защищала сына от правды, выстраивала вокруг покойного мужа фасад. В этой истории легко увидеть женщину, принесённую в жертву репутации.
Но Ибсен не даёт ей остаться только жертвой. Взрослое чтение видит труднее: спасая имя семьи, она тоже участвовала в лжи. Не из злобы, не из выгоды, не от равнодушия, а из страха, привычки к долгу, давления общества и желания защитить сына. Но последствия всё равно пришли. Ложь не становится безвредной оттого, что её мотив был материнским.
Уже не раз и не пять женщина, которую я люблю, спрашивала меня:
– Ну, скажи – почему меня? Что же во мне такого?
И я ещё ни разу не смог ответить более-менее ясно и связанно…
И вот сегодня решил попробовать, хотя бы на бумаге, сказать ей – почему. Хотя, и уверен, что слов всё равно не хватит.
Она – красивая, умная женщина и помогает мне стать умнее (пусть и ненамного), сильнее и, что греха таить – выглядеть симпатичнее, чем это предписано природой.
Она – элегантна и стильна. И прикладывает массу усилий, чтобы и я выглядел не хуже. Но даже, если она будет в потрясающем наряде, а я приду в джинсах и свитере, то всё равно она возьмёт меня под руку и пойдёт рядом со мной, нисколько не смущаясь моего наряда.
Она иногда советует мне, что стоит прочитать или посмотреть и, в большинстве случаев, мне нравятся эти книги и фильмы…
Она заразительно смеётся и может пошутить и оценить шутку, как из английского юмора, так и из российско-глубинного…
Она может не только интересно и увлекательно рассказывать, но и внимательно слушать…
А ещё она может просто подойти, обнять и помолчать. А это, как я уже понял, огромное счастье – стоять, обняв любимого человека и молчать… В такие моменты всё ясно без всяких слов.
А ещё счастье – это, засыпая ночью, чувствовать её дыхание на своём плече и, абсолютно наплевав, на давно «затёкшую» руку, бояться резко пошевелиться, чтобы не потревожить её… Смотреть на то, как она улыбается чему-то во сне или шептать что-то бессмысленно- ласковое, если её сон не очень добрый…
Ночью – во сне – изредка касаться её руки, плеча, бедра… и на подсознании чувствовать, что тебе рады… Рады тому, что ты есть, что ты рядом… Знать, что утром, проснувшись, ты услышишь – Доброе утро, милый… и сам ответишь – Доброе утро, любимая… А, может быть, это ты проснувшись раньше, пожелаешь её доброго утра первым… Хотя, не суть важно, кто будет первым…
Магазины, в которые я раньше ходил, как на отработку барщины, перестали вызывать у меня глухое раздражение, когда мы идём в них вдвоём. Или даже, если я там один, но ищу что-то для неё или для нас – это тоже кусочек счастья… И не важно, что надо в этом магазине – хлеб, картошка, сковородка или коньяк…
Сколько нарисовал слов, а, вроде, так и не смог внятно объяснить почему люблю её)))) ПРОСТО ПОТОМУ, ЧТО….
© Файфер
[403x604]
Когда ко мне однажды не придёшь,
Наш с кардамоном вновь остынет кофе
И ожидавшие в прихожей строфы
Повешу рядом с куртками на гвоздь.
Когда ко мне однажды не придёшь,
Всё будет также: ночь, карнизы, крыши
И птицы, улетающие выше,
И не смолкающий под утро дождь.
Когда ко мне однажды не придёшь,
Я, как луна, желтком на синем блюде
Свернусь, что небо снова куцым будет.
Ты не оставишь пыльный след подошв...
Пришедшей музы шёпот — это ложь:
Не надо мучить девушку, бумагу.
Не надо больше этого, не надо...
Я просто буду знать, что не придёшь.
© Monja
[700x700]
Тот, кто подвел итог
И пережил навет,
Видел в туннеле свет
/Хоть отвернулся Бог/
Кто пережил беду,
Может сказать любя:
"Ты береги себя,
Если я не приду..."
© Monja
[570x700]
Счастье упало в лужу...
Поплакать бы, да не жаль...
Значит, не очень нужно
/Не впечатлил февраль/
Хотела достать до неба,
Но, видно, не вышла ростом.
Вот крылья в подарок мне бы
И птицею – прямо к звёздам...
Чертила каракули мелом,
Безумство зовя талантом.
И Жизни своей неумело
Вязала нарядные банты...
А мотыльки порхали,
Размазывая закаты.
Мы оба с тобой устали
Лепить на Любовь заплаты.
Читали друг другу сказки,
Уткнувшись носами в звёзды...
А после... снимали маски...
Но, видимо, слишком поздно...
© Алена Серебрякова
[560x700]
Уходят все...
И мы уйдём по сроку...
(Да кто же знает этот Божий срок)...
Закрылось небо снежной поволокой,
Легли цветы на снег, как на песок...
И,вроде, всё,
Как было и доныне -
Рассвет...
Закат...
Часы часы стучат...
А я опять шепчу всё той же имя,
Что встала рядом -
Двадцать лет назад...
(Да, говорил об этом -
Точно помню....)
Но двадцать лет -
Сосем не долгий срок...
Уйдём и мы...
Дай, Боже, не сегодня...
С ней я готов сквозь снег и сквозь песок....
© Файфер
[394x700]
Наиболее рискованной кошачьей манерой для человека может оказаться игра с глазами спящего человека, особенно с ресницами.
В одном из случаев супружеская пара приютила молодую кошку с улицы. Животное только начинало привыкать к новому дому. Однажды мужчина вернулся домой сильно уставшим, после чего заснул на диване в гостиной, не запомнив момента, как оказался в постели.
Утром он почувствовал головную боль и дискомфорт в области под глазом. В зеркале он заметил заметные царапины. Предполагается, что их могла оставить кошка — либо из-за запаха, либо из-за активных движений его век во сне.
Отмечается, что человеческие глаза остаются особенно уязвимыми, а во время фазы быстрого сна они активно двигаются, при этом человек практически не контролирует свое состояние. Шевеление ресниц может привлекать внимание кошки как элемент игры.
В итоге подчеркивается, что именно попытки кошки играть с ресницами спящего человека когтями рассматриваются как наиболее потенциально опасная кошачья привычка для владельцев.
|
Что ведёт в нижние миры?
Что ведёт в верхние миры?
Ведь, говорят, что Земля - это Школа для развития души.
Ложь, конечно ведёт вниз.
В 3 Д нам часто приходится говорить и делать Не то, что хочет наша Душа.
С младенчества нам что-то не нравится, не хочется. А нас заставляют. Привыкаем слушать не свою душу, а мнение других людей, поступать так, как принято в обществе.
Николая Константиновича Рериха мы знаем, как выдающегося Художника.
Кто искал Шамбалу и совершал экспедиции на востокТАЙНА РЕРИХА (6)
Н.К. Рерих с сыном Юрием в день приезда их в Америку. Нью-Йорк. 14 марта 1934 г.
Тем не менее, когда Николай Константиновичем с сыном Юрием прибыли в Нью-Йорк в июне 1929 г. его встречали «с почестями, как главу страны» (М. Дубаев «Рерих». С. 311).
Пусть надежды, которые он возлагал не только на Лхасу, но и на Москву, – рухнули, однако от своей идеи он был не в силах отказаться. Сроки наступления «золотого века» Шамбалы им были перенесены на 1936 год. Еще в 1934 г., обращаясь к своим ближайшим друзьям, Рерих напоминал, что 1936 год – это «сроки последние, и если мы не выполним всего, мы не люди вообще…» (В.А. Росов «Николай Рерих. Вестник Звенигорода». Кн. I. С. 33).
Пронзительная история о том, как старый пес спас в человеке — человека
Больно! Как же больно… Невозможно дышать… Молодой мужчина шатаясь добрел до лавочки в сквере и присел, пытаясь отдышаться и унять боль, которая каленым стержнем пронизывала все тело. Но она не отступала, вгрызаясь в каждую клетку. Мужчина попытался сделать глубокий вдох, но боль нанесла еще один удар и тело обмякло… Он уже не увидел людей, столпившихся вокруг, не услышал звуков сирены Ско