Православные, Христос Воскресе!
Христиане, Христос Воскрес!
Вся земля: Гроб пуст и ад разрушен!
Мы свободны от всякого зла, навсегда!
Иисус Христос, наш Бог, друг и брат - восстал и теперь с нами навеки!
Где Он прошел - там и нам теперь дорога, страх побежден любовью!
Поздравляю всех!

Лучше всего сделать это в специализированной системе учета жалоб.
Вот тут есть форма добавления http://www.liveinternet.ru/contacts.html.
Ответ - ждите на почту. Ровно как и если напишите мне в "личные сообщения" о проблемах - отвечу в почте.
Возможно ли вставить три фото в один ряд? целый день мучаюсь.
Господа и дамы, может кто скажет, это только у меня не работает кросспостинг в ЖЖ отсюда, или это у всех? Причём уже примерно месяца 2 (до этого работал), конечно я пользуюсь для этого и другим способом, но чаще сделать так удобнее именно отсюда.
ЗЫ. Разумеется вопрос только к тем, кто пишется и в ЖЖ хотя бы время от времени.
Кома.
Уши начал неприятно резать звук. Неопределенный, вернее неопределенно откуда. Да и где я вообще, темно ведь. Звук от доигравшей пластинки. Не новой, не диска, а именно винила. Шорох такой в динамиках. И он приближался, а кругом темнота. Я знаю, что открыл глаза, но света все равно нет. Даже ночью, в закрытой комнате без окон так темно не бывает. Неужели я ослеп? А что было до этого. Звук все ближе. Уже невыносим. И мерзкое это чувство, как будто водишь сухим пальцем по школьной доске, а перед этим еще мел держал в руках, противное ощущение. И звук, звук, звук, он везде. Приближается. Волной накатился страх. Хватаюсь за голову. Уже боль в ушах. Кричу.
- Что с вами?! – голос вдалеке. Шум рассеивается. – Ка, вы как?
- Я нормально! – отвечаю не своим голосом. Но теперь уже виду свет, трудно поймать фокус, но свет меня уже радует. – Я в порядке! – повторяю зачем-то.
Я в какой-то комнатке. Маленькой и трясущейся. С двух сторон квадраты света, и кто-то сидит напротив. У него обеспокоенный вид. Машина? Я в каком-то фургоне. Это стук копыт? Карета? Какого черта!
Неожиданно для самого себя я поймал фокус и тут же метнулся к окошку. За окном были дома, дома моего города. Обычные пятиэтажные бетонные коробки, только они были закопченные, с выбитыми стеклами. Тут больше не блестели витрины, и не было шума. Город сгорел, полностью.
- Остановите! – вырвался чужой голос из груди. Карета замедлилась, стук копыт прекратился, мы остановились. Я открыл дверцу и выскочил на улицу. Попутчик выскочил следом. Он был седовлас и одет во фрак. Для полноты картины ему цилиндра не хватала, но я почему-то был уверен, что цилиндр был, но остался в карете.
Я оглянулся. Впереди была дорожная эстакада, это совсем рядом с моим домом. Но теперь она была на половину разрушена. Там все горело, горело долго и не по своей воле. Я вдруг почувствовал этот едкий запах химического горения. Город мучили огнем, очень долго, старательно выжигая все, что в нем было. Выдержал только бетон, и местами пластик.
- Ка, – взволнованно смотрел на меня попутчик, - что случилось?
Я теперь понял, как он меня называет. Что за «Ка», меня ведь по-другому зовут. Но я не помню как. Здесь мой дом, но кто в нем был. Я ничего не помню.
- Что тут было? – спрашиваю я.
- Ка, вы здоровы? – еще больше взволновался седовласый мужчина.
- Что тут было?! – закричал я.
- Здесь вас убили! – совсем растерявшись, ответил мужчина.
Снова звук, снова нахлынула темнота. Поставьте заново эту пластинку! Я не могу слушать этот шум! Где музыка? Вдруг все оборвалось.
Я был в комнате. Нет, я не был в комнате. Было мое присутствие, тела же не было. Я был под потолком, я летал. Маленькая комната, два на два, без окна, но в ней было светло. Не было двери. Стены были окрашены голубой краской. Обсыпавшейся местами от времени и, видимо, воды. И кафель, на полу был кафель. Вспышка света. На полу сидит девушка. Наверное, это девушка, судя по груди. Она голая, и у нее нет ни волос на голове, ни бровей. Она смотрит на меня, нет, выше, сквозь меня. Она плачет. Еще вспышка. Вода, комната наполняется водой. У девушки паника, она мечется, я чувствую ее страх, она боится смерти. Но ведь это не комната это колодец. Пытаюсь посмотреть наверх. Темнота. Звук доигравшей пластинки.
Мне уже не страшно тут. Я здесь давно. Это мне уже понятно. В этой темноте можно жить. Только руки чешутся, а почесать не могу. Как будто сотня комаров кусала меня всю ночь. А теперь я парализован и не могу даже прикоснуться к рукам. И глаза, я знаю, что они открыты, но я ими не вижу. И этот звук. Но он уже мирный, как будто родной.
Листья. Большие оранжевые и желтые, кленовые листья. Я лежу на земле. И девушка смеется, громко так, заливисто, по-настоящему. Счастливым таким смехом. А я смотрю на листья. Я люблю ее – эту девушку, я это точно знаю. Солнце греет лицо. Я чувствую, что она взяла меня за руку. А я не могу оторвать взгляд от неба и проплывающих по нему кленовых листьев. Она приподнимается надо мной, я пытаюсь увидеть лицо. Снова темнота. Снова кончилась пластинка.
Это больно, когда ты не можешь смотреть глазами. Когда их режет темнота. Это даже не так как от яркого света – это в сотни раз хуже. Вот бы мне на секунду мои глаза здесь. Я бы уже давно переставил иглу в начало, и заиграла бы музыка. Просто этот треск. Он везде. Мне нужна музыка, живая. Прошу, кто-нибудь, включите ее!
Вмиг промокли