Сейчас в который уже раз пришло ясное понимание того, что в сущности человек безмерно и бесконечно одинок. Одинок фатально, изначально и до конца дней своих. Мы соприкасаемся в жизни с другими людьми, сходимся, с кем-то близко, с кем-то нет. С иными мы сходимся настолько близко, что души наши начинают трепыхаться, словно пойманные птицы в руках, настолько, что кажется, ближе уже и некуда, но потом, возможно, среди ночи, лежа рядом с любимым человеком, возможно, при свете дня вдруг пронзит острейшее, как дамасская сталь, ощущение отстраненности ото всего и вся, включая и этого самого родного человека, которого только что сжимал в объятиях. И накроет чувство одиночества, понимание этого самого одиночества, изначального и полного; и вместе с этим чувством придет острейшее осознание окружающего мира, обострение чувств и эмоций, обнажение до предела всех нервов, когда чувствуешь все и вся с полнотой необычайной. И так хорошо и спокойно сделается на душе от того, что ты одинок, заброшен и покинут, что у каждого своя, отстраненная и обособленная от других жизнь, и что линии этих жизней иной раз и пересекутся, но потом с неумолимой точностью и необходимостью (и именно в этом вся глубинная прелесть!) разойдутся дальше, в противоположные стороны, ибо с математикой не поспоришь.

И, повторяю, ото всего этого делается очень хорошо, гармонично и спокойно, как будто так и должно быть, и ты наконец добрался до сути, до чего-то глубинного и правильного в этом мире.

А под музыку симфоний Моцарта эти мысли и переживания становятся чуть ли не райским благословением.

"На свете счастья нет, но есть покой и воля".