Заговорили заодно,
духовна или материальна
вина пригубленная тайна
и пищи, смоченной вином.
Блестели речи и глаза,
искрила искренность озоном,
и было место всем резонам,
и отпускали тормоза.
Он вспоминал, как век тому…
разгорячившись, отвечала…
все, как бывало, как сначала…
гимн сердцу, воле и уму…
Компьютер, одинокий стол,
где одинокая невеста,
застолью уступали место,
где наливали всем по сто.
И возрожденчество опять
над вырожденчеством победу
готово праздновать.
К обеду
съезжались гости.
Било пять.