И дама, ставшая еще стройнее и прекраснее от одного лишь прикосновения рыцарских уст, сказала ему с нежностью и печалью:

- Увы, мой бедный рыцарь! Мои труды не пропали напрасно. Ибо я возвела эту Гиблую Часовню, чтобы заманить сюда трех благороднейших рыцарей логров - сэра Гавейна, вас и сэра Персиваля, который еще не родился. Но сэра Гавейна судьба призвала на другие дороги, а вы, самый любезный сердцу моему изо всего рыцарства Логрии, не выдержали испытания и отдали поцелуй мне, волшебнице Хелависе. А я действую заодно с Феей Морганой и не могу ослушаться ее воли, ибо она гораздо могущественнее меня и, говорят, почти сравнялась в силах с самим Мерлином - благословен будь его сон вовеки! И единственным мне утешением будет то, что вы останетесь здесь со мною до скончания времен...

С этими словами Хелависа коснулась рукою век Ланселота - и рыцарь упал бездыханным на ту самую плиту, где прежде лежал мертвец, и накрыл рукою своею чудесный меч. Хелависа укрыла тело его шелковым полотнищем, а сама скрылась в зеркале, которое тут же потемнело и слилось со стеной часовни.

И Ланселот спал вечным сном, а в Логрии наступила