После четырёх часов езды на машине она наконец-то прибыла в деревню. И на неё, как обычно, нахлынула ностальгия: она вспоминала, как бегала тут босиком по мягкой и шелковистой траве в четыре года, как исходила все ближние улицы и даже забредала в чужие селения в двенадцать, как впервые поцеловалась у своей калитки в четырнадцать. Всё в этой деревеньке было ей знакомо, всё носило какой-то отпечаток бессмертия и неизменности.
В последние месяцы она бывала тут редко, было не до того. Учёба и подготовка к институту выматывали её настолько, что она не могла и помышлять о поездке в село, где провела своё детство. Смена приоритетов произошла столь резко, что не осталось даже воспоминаний о том, что когда-то она лишь в последние дни лета могла уехать отсюда, да и то – не без слёз.
Сейчас ей было шестнадцать. Она училась в десятом классе. Не сказать, чтобы она была серой мышью, но она не была камнем преткновения для представителей мужского пола, как многие её подруги. Наверное, у неё были слегка завышены приоритеты – она просто не могла общаться с людьми, которые не уделяют должного внимания учёбе, а лишь ублажают свои более низкие потребности постоянными прогулками. Она считала, что уж лучше посидеть за книгой на два часа больше, нежели чем поцеловаться с кем-то на улице под сенью древесных крон.
К тому же она всегда помнила его, свою первую любовь. Тогда ей было тринадцать, а ему – пятнадцать. Он казался ей таким взрослым, таким нежным и утончённым. Она была тайно в него влюблена уже в течение двух с половиной лет. И ей было неважно, что он не обращал на неё должного, по её мнению, внимания. Ей было просто приятно чувствовать, что есть в мире человек, который был бы настолько красивым и умным, как он.
Но вот, четырнадцатого июля, в её тринадцатый день рождения, он наконец-то обратил на неё взгляд своих небесно-голубых очей. Он разглядел в этом гадком утёнке (которым, по мнению девушек, с которыми он на тот момент общался, она, безусловно, была) что-то нежное и женственное.
В тот день они впервые и поцеловались. Она никогда не могла выбросить из памяти тот прекрасный поцелуй, который был ей подарен едва ли не самим провидением. Он был одновременно и до безумия сладким, даже слегка приторным, однако было в нём место и для лёгкой горчинки. Но именно она-то и придавала ему некую завершённость. Этот поцелуй свёл её с ума, заставил её на какое-то время забросить всё, чем она на тот момент жила – книги и учёбу. Она гуляла с ним днями напролёт. Она полюбила, пожалуй, впервые в жизни.
Однако лето кончилось слишком быстро, в день отъезда они попрощались, он дал ей свой телефон в Москве. Но из-за превратности судьбы, она не заметила, как уронила бумажку с написанными на ней семью цифрами на улице, когда шла домой. Как ни старалась она в тот день отыскать её, у неё это так и не получилось.
Прошёл учебный год, она была несказанно счастлива, что наконец-то увидит его. Каково же было её разочарование, когда она узнала, что этим летом он не приедет. В тот момент, когда она услышала эти слова, вся радость куда-то улетучилась. Она проплакала целый день и более недели ходила мрачнее тучи. Она вспоминала его слова, его поцелуи и ласки. Она едва продержалась до конца этого самого несчастливого в её жизни лета, она была разбита, душа её вместо обычного света источала лишь сплошной мрак и почти физически ощутимую грусть. Она снова перестала жить для людей, она замкнулась в себе, завернулась в свою оболочку, как путник в сильный ветер закутывается в свой плащ.
Они так и не виделись с того прекрасного лета, когда они были вместе. Ей было больно осознавать, что она потеряла его, своего первого кавалера, который так до конца жизни, наверное, и останется для неё лишь призраком прошлого, принцем на белом коне, который всё не приходит…
С такими мыслями, которые совершенно не вязались с настроением её родственников, ведь наступал Новый Год – время, когда надо хотя бы ненадолго отбросить все тревоги и радоваться, она снова приехала в свою родную деревеньку
Все собрались ехать в лес, чтобы погулять по заснеженным полянам и насладиться последними часами уходящего года. Доя неё же всё это было не более чем пустым звуком, ей было всё равно, какой год сейчас на дворе и долго ли осталось ждать до того, как соберутся и гости и снова начнут дарить друг другу привычные мягкие игрушки животных – символов нового двенадцатимесячного периода. Они снова будут смеяться, шутить, смотреть в очередной раз глупые передачи по телевидению, а потом, когда на всех каналах начнут показывать очередную речь президента, столь же глупую и бессмысленную, как и в прошлый раз, они встанут в торжественные позы и будут отсчитывать последние минуты уходящего года, а потом – бой курантов.
Как же ей это надоело! Неужели нельзя было привносить хоть какую-то толику разнообразия в этот, ставший уже обыденным и давно набивший оскомину, праздник? Наверное, нет, ведь иначе они бы это давно уже сделали…. Хотя для них никогда не было важно, интересно ли ей с ними или нет, она была просто обязательным придатком семьи, без которого не мог отмечаться ни один хоть сколько-нибудь значительный праздник…
Но на этот раз она нашла занятие и себе также. Она собиралась погадать на суженого. Ведь не зря же ещё в древности Новый Год считался лучшим временем для таких мероприятий. Девушки собирались в сараях или овинах, чтобы просто узнать, кто должен был стать их спутником на всю жизнь. Было придумано множество способов, чтобы всё-таки узнать его имя ли внешность. Она тщательно изучила их все и решила всё-таки воспользоваться одним из них. Для него требовалось всего лишь в пору восхода луны зажечь три свечки перед зеркалом и прочитать несколько рифмованных строк.
Ровно в час восхода луны она тихонько удалилась в небольшое строение, также находившееся на их участке. Она зажгла свечи и начала тихонечко читать заклинание:

На её удивление в зеркале действительно начала появляться фигура, это была его фигура…. Она почти поверила, что видит сейчас предзнаменование, дарованное ей какой-то высшей силой. Но тут её плеча коснулась его рука, она даже подскочила от неожиданности. Она не могла и представить себе, что это не сон и не видение, а живой человек. Однако когда она почувствовала его дыхание на своём лице, когда она ощутила его тонкие пальцы в своих руках, она поняла, что это реальный человек, а не дух.
Ей столько хотелось ему сказать, однако он просто приложил палец к её губам, кивнув, как бы давая понять, что он всё и так знает. Он просто прижал ей к себе, обнял её нежно, как делал это два года назад, поцеловал её в лоб, отбросив с него прядь густых, тёмно-каштановых волос. Единственное, что он сказал ей, было:
- Какая же ты у меня глупенькая, зачем же было гадать, если ты и так, сердцем, чувствовала, что мы будем вместе, что я люблю тебя. А гадание – ложь, ему верят только простаки.
Она ничего не ответила, но поняла, что он был прав: она всё это время и так знала, что это он – её суженый, ей единственная любовь.
Им суждено было расстаться, но безрассудность молодости не желает мириться с реальностью…