Дождь стих. Последние лёгкие капли с шуршанием скатились по невидимым стенам.

Здесь очень темно. Холодно. И странно остро ощущается огромное расстояние, разделившее меня… и мир. Мир, где есть день, солнце, небо и облака, где дует ветер, разнося по аллеям парка золотые кленовые листья. Это огромное пространство над моей головой, пустое, тихое, застывшее в жадном ожидании звука, который можно будет эхом вбивать в мою душу до изнеможения.

И он рождается, этот звук. Он поднимается откуда-то из недоступной воображению глубины боли, которая теперь стала моей. Эта боль поселилась на кончиках моих пальцев и пустила корни – медленно пробирающиеся к самому сердцу тончайшие, но прочные нити. Боль неумолимо врастает меня. А я врастаю в звук, рождённый ею. Пустота подхватывает его и множит эхом, окружая меня со всех сторон. Мне некуда деться.

Нити всё глубже проникают в моё сердце, всё быстрее оплетают его изнутри, испуская во тьме завораживающее сияние. Боли уже становится тесно в моём теле, она рвётся наверх, в пустоту, и там…

Там она встречает Тебя.

Пустота с тихим прощальным вздохом растворяется в потоке бесконечного чувства, который привёл Ты. Стены моей темницы рушатся с еле слышным звоном, органично вплетающимся в волну Твоего звука, он подхватывает меня и несёт вперёд. Я всё ещё боюсь открыть глаза, но уже знаю, Ты пришёл, чтобы разделить со мной эту страшную боль. Словно в тумане вспыхивают картины воспоминаний о Тебе. Ещё секунды назад мне казалось, что они навечно растворились в невыносимой боли, переполнившей моё существо. Но теперь я вижу… вижу Твои руки – птицы, взлетающие в ночное небо. Твои руки… Маэстро… Я всё ещё боюсь открыть глаза, и боль чертит по моим щекам горячие дорожки, выскальзывая из-под трепещущих ресниц.

Ты принёс свет, Маэстро. Моя боль не черна больше непроглядно, в неё вплетаются серебристо-хрустальные нити, и иногда вспыхивают в ней золотые искры. И там, за закрытыми веками – тоже свет, я уже вижу его, но всё ещё не размыкаю ресниц. Пока они сомкнуты, я, Ты, моя боль и Твой свет – одно огромное, неразделимое целое.

Решаюсь.

Открываю глаза. Боль отступает, освобождая кончики моих пальцев. С непривычной лёгкостью они скользят по клавишам… белые… чёрные… блаженная невесомость повисает в груди. Это мгновение передышки… Вскидываю взгляд и ловлю движение Твоих рук. Твои руки – птицы, взлетающие в ночное небо. Увлекающие за собой новую волну света… и боли… и вот она схлынула…

Я плыву в лучах света, горечь на щеках высохла, чуть стянув кожу, слабая улыбка чуть трогает губы. Перевожу на Тебя благодарный взгляд и неожиданно ловлю ответный. Драгоценный дар – Твой взгляд, Твой свет, Твоя музыка, что несётся вслед за моими пальцами. Твой оркестр. Мои глаза скользят по их в стройном танце взлетающим смычкам, ловят блики на клапанах их гобоев, кларнетов, сияние отражается в лакированных боках виолончелей. Их прекрасные, одухотворённые лица – это тоже Твой дар. Маэстро…

А за нами по пятам несётся Тьма. От неё не скрыться нигде в этом мире, у нас есть лишь короткие передышки и шанс наполнить её хрустальными нитями и искрами золота. Музыкой.

Тонкие, прочные жгуты боли проникают в воздух, вырывающийся из двуховых, оплетают струны, тянутся к смычкам, прозрачным покрывалом накрывают литавры, я должна сразиться с ней. Да, Маэстро, Ты подарил мне свет, подняв меня с самого дна, и теперь я верну его Твоей музыке. Жар вспыхивает на кончиках моих пальцев, скользящих над клавиатурой. Но боль сильнее меня, она чертит новые горячие борозды на моих щеках, зарывается в волосы, хватает за руки, пробирается в грудь, чтобы сжать сердце… Нарастает невыносимой, вынимающей душу волной и взрывается серебряным фейерверком над твоим оркестром. Искры, падая, оставляют подпалины на их чёрных платьях и смокингах.

Мои горящие пальцы взмывают над клавишами и с размаху вбивают в них боль, стараясь стряхнуть её липкие щупальца. Твой оркестр рыдает, вытягиваясь к небу вслед за Твоими руками. Твои руки – птицы, взлетающие в ночное небо… Всё тише… всё глуше стон Твоей музыки. И всё неудержимее сияние, изливающееся из-под моих пальцев. Я принесу Тебе свет, Маэстро…

Силы на исходе. Я отрываю руки от клавиш, прислушиваясь к светлому пению, поднимающемуся из глубины Твоей музыки. Набрав в лёгкие это сияние, я вновь окунаю пальцы в звуки. Мы поднимемся вместе из этой удушающей черноты. Мы никогда больше не пустим боль в наши сердца, Маэстро… Легко, невесомо пальцы скользят над клавиатурой, устало и нежно вторит моим движениям Твой оркестр. Тихое сияние ласкает мой взор, освещает их прекрасные лица, оплетает Твои руки, и нам хорошо… Только нестерпимо хочется плакать.

Мне хочется плакать, Маэстро. Слышишь, хрустальная горечь скатывается на клавиши по моим щекам… Видишь, пальцы мои чуть вздрагивают на лёгких пассажах… Ты слышишь. Ты видишь. И Твоя музыка взмывает ввысь надо мной, вырывая с корнем тоску и боль, пробравшуюся-таки в моё сердце, пронзая её стройным движением смычков и с размаху впечатывая в паркет.

Тишина.

Дождь.

 

[491x699]