- Меня Лёхой зовут.

- Данила.

                 Рукопожатие. Твёрдо, легко, без пафоса и тряски.

- Это Юля.

- Рад знакомству.

- Я тоже. Классно играешь!

- А иначе, что бы я тут делал? Но вы тоже красавчики, а то я бы не подошёл.

- Сыграем ещё?

- Давайте зажжём! Evanescence, конечно, хорошая группа, но народ в коридоре совсем раскис.

- О, я знаю, чем будем зажигать!

               И Леша начинает играть. Ярким, каким-то даже солнечным боем. Весело. И почти сразу запевает:

- Я смотрю на тебя: в телевизоре ты, а я – на диване…

              *О, вот это просто супер! Обожаю «Уматурман»! Это идеально, чтобы зажечь!*

               Подпевает, пританцовывая на месте. Данила, чуть замешкавшись, подхватывает бой, в некоторых фрагментах прекращая его и постукивая по деке, как по тамтаму какому-нибудь.

- Ну, я приду без крика, без шума,- мастерски подражая интонациям Володи Кристовского,( не копируя, а выхватывая самую суть, без которой нет «Умы Турман») говорит Лёша,- Ну, найду какой-нибудь повод. Скажу ей: ну, здравствуй,- и, заговорщически подмигивая Юле, меняет оригинальное обращение,- Юля!

- Она скажет,- принимая игру улыбается Юля,- ну, здравствуй, Лёша!

- Ну, надо ж как-то отношения завязывать! Скажу: ну, как ты тут обще жива- здорова?

- Она скажет: да, вообще, Лёшка, хреново!

- И начнёт рассказывать.

- Вот, скажет, вчера, к примеру, приходил… Данила, ты из какого города?

- Из Перми.

- Приходил Данила. Нажрался и стал приставать ко мне, пермская скотина.

- А все мы в Перми одинаковые!- Данила принял игру без обид.

- Ну я ему тогда так строго сказала: Даня! Может, ты, конечно, говорю, и не заметил, но вообще я жду Алёшку из Таганрога. А тебя, говорю, вообще заходить не просили! Вот такая ботва, прикинь?! Бывает не до смеха… В общем, было трудно без тебя, Лёха! Хорошо, что приехал.

                  Всё заканчивается повторением фразы «Я так ждала тебя, Лёша!» с разными интонациями и завываниями «Юля, Юля!». Вокруг поющих постепенно собирается народ. Улыбаются. Шелестят: «А что, и группы участвуют?»                                          

                  Разогрелись. Разгорелись. По-простому: прёт.

-Ну что?

- А давайте на добивочку «Вечную молодость» сбацаем!

                  В толпе одобрительно кивают, шепчутся, улыбаются.

                «Вечная молодость» гремит полным ходом, с ремарками из толпы и радостными криками: «Это я!» при упоминании очередного имени. И вот, в самый разгар описания симпатий клавишницы Оли, как раз когда разговор зашёл об учителе пения, из кабинета, где прослушивали вокалистов, вышел преподаватель московской консервы, член комиссии, всем конкурсантам отлично знакомый Василий Петрович. И застал продолжение песни:

- Учитель пения, хоть был и женат…

- Да, есть такое дело!- Василий Петрович оказался не прочь стать ближе к народу,- И не один раз!

- …имел роман с географичкой…

- На самом деле я в школе ненавидел географию,- признался Василий Петрович.

- Об этом знала вся … консерва!..

- А что от вас скроешь!

- Не исключая младших курсов…

                   Василий Петрович, обернувшись напоследок с дружественной улыбкой, скрывается за дверью. Конкурсанты, воодушевлённые поддержкой препода, продолжают стёб:

- Он даже хотел развестись…

- Василий Петрович, не стоит!- вылетает ремарка из толпы.

- Да!

- Одумайтесь, право!

-… но что-то его удержало. Может быть, трое детей…

- Ну вы даёте, Василий Петрович!

- Так держать!

- А может быть… ректор консервы!

- А вот это уже слишком, ребята, ректора не приплетайте-то!

- И тот любил учителя пения. На переменах они целовались!

- Да! Я видел!

- Вот такая вот музыка! Такой вот, блин, грантовый конкурс!

                    Жизнерадостное ржание молодых, талантливых, удачливых людей и аплодисменты.