Родители меня очень любили. Поэтому, когда мы приезжали в командировку, мне показывали, где юг, а где север и отпускали погулять. Гулять, кроме леса было негде и методом проб и ошибок я таки научился выживать в дикой природе. То есть, то, что мох растет с северной стороны, мне конечно было по барабану, а вот что можно погрызть в чаще, а от чего я до кустов не добегу - это я заучил назубок.
Иногда, для разнообразия мы ездили не в тайгу, где шаг ступишь - медведю лапу отдавишь, гадить пойдешь - стаю волков напугаешь до смерти, а в места обжитые и цивилизованные. Например, когда мне было восемь, мы ездили в Ленинградскую область. Сперва, конечно ничего, кроме финских развалин мне не попадалось. Но, стоило мне копнуть в одном разрушенном блиндаже и отрыть каску с винтовочными патронами, сразу стало веселей.
Я вернулся на хутор, где мы обитали и за холмиком развел костер. Сюрприз, стало быть, готовил. Хорошо ума хватило высыпать это все из каски в костер и убежать в дом.
Ах, эти звуки! Они ласкали мой слух. Что могло быть приятней ребенку в начале семидесятых, у которого кроме пестиков, автиков и развлечений в жизни не было?
Что было потом? Потом я так и не смог отыскать в альбоме фотографию, на которой бы я сидел. Все или стоя или на корточках. Хотя родители забыли эту историю быстро. Они у меня были незлопамятные - отлупят и забудут.
Именно там, в Ленинградской области почему-то запомнились бутерброды. Из черного хлеба, сливочного масла и копченой колбасы. Колбасу нарезали тонкими ломтиками и на кусок хлеба полагалось два кусочка. И сладкий - сладкий, крепкий чай. Вечером. Когда уже село солнце и на небе высыпали звезды. И в кустах скрипят цикады или кто там скрипит по ночам. Я со своим законным вечерним бутербродом выходил на двор и долго стоял, задрав голову в небо.
И мне начинало казаться, что я что-то такое важное об этой жизни понимаю...
Потом чувство понимания постепенно исчезало, пропорционально выпитой из меня комарами крови.
Уж и не знаю, что было вкусней - бутерброд с колбасой или эти звезды...