Вечером прошел дождь и «Лексус», спешащий домой, повело в сторону на мокром асфальте. Левым боком он стукнул фургон, сработали подушки безопасности, которые не дали водителю уйти от удара в задний бампер тяжелой шаланды с железобетонными панелями для нового дома. На соседнем сиденье подушка не сработала и пассажирку швырнуло вперед. Она разбила головой ветровое стекло и застряла, почти по пояс высунувшись наружу. Треск, грохот, визг раздираемого металла и тормозов – все стихло…

Ритмично пикает прибор, следящий за сердцем. Все забываю спросить, как он называется. Пахнет нашатырем, бинтами, дезинфекцией. Больницей пахнет. Да это и есть больница, только не совсем обычная.
У девушки на соседней кровати тонкие черты лица и вьющиеся крупными локонами волосы медного цвета. Над левой бровью тоненький, едва заметный шрамик. Это от того удара в лобовое стекло. Уже прошли все порезы и гематомы. Дело за малым…

Я подсознательно ждал пустынную местность, или что-нибудь готичное, на крайний случай. А тут…
Меня выбрасывает на опушку чудовищного леса. Тяжелые, темно свинцового цвета, беременные дождем тучи несутся с дикой скоростью, едва не касаясь исполинских деревьев, а внизу не шелохнется ни один листок. Гиганты скрипят, раскачиваясь и шевеля кронами. Узловатые, похожие на вены старика, корни впились в почву. Кора, если это кора, больше похожа на металл – тускло поблескивает, будто вспотела от усилий. Причудливые переплетения корней почти не дают идти. Я едва не спотыкаюсь на каждом шаге. Тяжело. Почему так тяжело двигаться вперед? Словно идешь сквозь кисель, который давит на тебя со всех сторон. Может здесь выше гравитация или плотней атмосфера? Или и то и то? Минут через сорок впереди становится заметен просвет. Уже скоро!..
Я настолько занят тем, чтобы не споткнуться о переплетения змеевидных корней под ногами, что не замечаю момента атаки. Тварь бросается на меня без всякой подготовки. Увидела и сразу прыгнула. Я отклоняюсь корпусом назад – мне нужно пару секунд. Правая рука удлиняется, кожа темнеет и грубеет, приобретая форму и материал клинка. Бью наотмашь. В моем мире этого было бы достаточно, чтобы завершить поединок, но я не в своем мире. Тут чужие законы. Тварь останавливается передо мной, чуть покачиваясь на перевитых гипертрофированными мышцами ногах. Метра два с половиной в ней. Колени гнутся в обратную сторону, как у кузнечика. Значит прыгучая, зараза! Морда отдаленно напоминает человеческую. Вот только у людей не бывает таких челюстей, усыпанных острыми, растущими как попало клыками пятисантиметровой длины. И шевелящихся от возбуждения жвал по краям пасти не бывает. И вытянутых, как у летучей мыши, загнутых к затылку ушей, тоже.
Из угла пасти медленно стекает желтая, тягучая слюна. Аппетит я у нее вызываю, наверное. Ну, хорошо – посмотрим, кто сегодня пообедает первым.
Обозначаю атаку сбоку и пытаюсь финтить. Тварь небрежно отбивает клинок, на мгновение замирает и широко распахнув жуткую пасть издает вопль, от которого по спине бегут мурашки. Немыслимая смесь визга циркулярной пилы и низкого утробного рыка тираннозавра, почти на грани инфразвука.
Атакует. Тупо пытается вырвать мне боковым ударом внутренности. Кисть руки ее с кривыми когтями загребает воздух в миллиметре от моего живота, корпус твари чуть поворачивается вбок. Извольте – рипост!*
Атакую почти в незащищенный затылок. Хрустят перерубаемые хрящи и сухожилия. Еще один вопль, уже налитый болью. Значит уязвима, гадина. Еще раз и почти туда же. Снова уклоняюсь, но немного неудачно – когти чиркают по ребрам, срывая кожу. Рубашка мгновенно намокает от крови. Снова и снова атакую, не обращая внимания на жгучую боль. Наконец, забрызгав траву черной, похожей на желе кровью, монстр падает мордой вниз. Ну, что – пообедал?
Руки постепенно приходят в норму, становятся человеческими. Ломит суставы в пальцах и запястьях. Это ничего. Скоро пройдет. Наскоро вытираю чужую кровь о траву и спешу дальше. Бок уже не болит. Кровь свернулась и через час или полтора под коркой нарастет новая, розовая кожа.
Надо спешить! Чем больше пройдет времени, тем больше тварей мне встретится на пути.
Наконец выхожу на берег. Ну, конечно же – берег океана. Изборожденные словно морщинами, скалы, ветер в лицо, пенные буруны волн, запах йода и чайки. Весь антураж на месте.
Она сидит на самом краю, свесив ноги в пропасть.
Подхожу и сажусь рядом.
Молчим.
Через некоторое время я поворачиваю к ней голову, рассматриваю перебираемые ветром рыжие локоны, тонкий профиль, широко распахнутые глаза, скорбно опущенные вниз уголки губ.
-Холодно тут, у тебя.
Молчит какое-то время, глядя в даль. Потом поворачивает ко мне лицо и тихим голосом отвечает:
- Везде холодно. И тут и там.
-Там у тебя будет шанс согреться, а здесь… Здесь всегда будет пустота и холод. Ты и сама все знаешь. Ты ведь понимаешь, где ты сейчас?
- Понимаю. А там одна мерзость и грязь. Я не хочу.
- Ты забываешь, что только ты решаешь - наступить тебе в грязь или обойти стороной.
-Есть обстоятельства…
-Не бывает никаких обстоятельств. Не бывает никакой необходимости ходить по грязи.
Она смотрит снисходительно.
-Ты такой уверенный, даже смешно.
-Ну так засмейся.
-Это будет смех без причины.
-Пусть так. Может пойдем?
-Здесь от там отличается. Здесь спокойно. А туда я не хочу.
Непробиваемое «не хочу и не буду» меня всегда злит.
-А твой-то – третью неделю не отходит.
-Что? – в глазах ее мелькает интерес.
-Сидит, говорю, в вестибюле. Третью неделю. К тебе-то его не пускают, а он не уходит.
-Врешь ты всё – интерес начинает затухать. – Этого просто не может быть. Не такой он человек, чтобы три недели сидеть без дела. Там же бизнес большой.
-Может и вру, а только вчера ночью я его к тебе провел на минутку и он тебя называл Июлькой. Шепнул «Июлька моя» и поцеловал тихонько. Я подсматривал, ясное дело.
-Вуайерист. – фыркает она и задумывается.
-Расскажешь? – прерываю молчание.
И она рассказала. И про то, как приехала поступать в театральное и как не взяли и как мыкалась и чем зарабатывала и как его встретила и про ухаживания и про первую постель и как быстро привык и как редко был свободен и его жесткий бизнес и ее подозрения и еще тысячу мелочей ее недолгой жизни. Потом выдохлась, замолчала.
-У тебя нет причин здесь оставаться, Юля.
-Тебе-то что до этого?
-Я пришел за тобой и без тебя не уйду. Ты мне сейчас важней всего остального человечества. И чтобы сюда попасть, я отдал год собственной жизни. Я каждый раз оставляю год. Но кроме меня никто этого не умеет и другого пути у меня нет. А завтра мне в Омск. Там восьмилетняя девочка в коме. Пойми, нам нужно идти! Ради твоего бизнесмена, который три недели не спит, ради девочки этой, ради тебя самой, да и ради меня тоже. Пойдем домой, Июлька! Нас ждут, а значит идти необходимо…


• - рипост [фр. riposte] – в фехтовании – ответный удар или укол после взятой атаки.