...ложь – сладкая, приторная – окружает меня красноватым облачком, проникая в мои лёгкие, в кровь, заползает ко мне в сердце, обосновывается в его самом укромном уголке, шепча мерзкие слова, рождая подлые мысли, действующие как наркотик, как дурман; ложь липкими щупальцами обвивает изгибы моей личности, ускользая от анализа, проникает в мотивацию, обнадёживает, подзадоривает, велит, желает… Испивший её яда, ещё могу жить, делать шаги, забывая о несостоятельности собственного существования – мои сжимающиеся руки, ступающие ноги, сдвигающиеся в разговоре губы – вся эта бутафория плоти, в меру реальная, в меру иллюзорная – золотая середина, испещрённая червоточинами ненависти. Химера моей души, меняющая маски, жадная, алчущая господства и подавления всего ей противного, изголодавшаяся в чёрной пустоте собственного ничтожества, требует себе выхода к источникам жизни… Ей страшно, этой трусливой твари, ибо наткнувшись однажды на определённость и конкретность темноты, составляющей её сущность, на невозможность другого – иного совершенно по отношению к слепому круговороту одних и тех же слов, жестов и эмоций, которыми она просто отделывается от внешнего мира по принципу стимула и реакции – она испугалась при понимании: выхода не будет – никакого и никогда...