Завтра, завтра температура воздуха повысится и будет пронизанность солнцем. Растает снег. Перед зданием первого гуманитарного распустятся нежно-розовые лепестки сакуры и зацветут каштаны. Завтра. Но завтра - как и сегодня.

Сегодня здесь идёт дождь, он не прекращается ни на минуту, он привычен и чуток. Он подобен незнакомцу в светлом костюме серых облаков, он неплохо говорит на моём языке, хотя всегда с акцентом, но это придаёт ему известный шарм. Он смотрит своими странными прозрачными глазами очень уставшего человека, его взгляд печален и направлен чуть в сторону - как у того, кто вдруг встретил тебя - случайного знакомого - ожидая другого, самого важного и необходимого для него человека, а тот всё не появляется и время постепенно заполняет возникающую пустоту. Возраст дождя - это всегда твоя половина жизни, твои тридцать, снова и снова, бесконечные тридцать и то особенное одиночество, и лёгкий холодок в сердце.

Когда ты уже немного освоился в мире, наметил на личной карте известные тебе тропы, знакомые места, когда ты уже переболел всем глубоким и вечным и понял, что это ненадолго, когда ты стал приспособленнее и увереннее в движениях, привычнее в словах и тушении сигарет, когда, оглядываясь назад, ты перестал задыхаться от сжигающих воспоминаний - ты, да, ты можешь сказать себе слова, которые теперь становятся обычной констатацией: ты постарел.

Осеннее в твоей душе, осеннее и зимнее в твоих словах, в твоих мыслях превращают тебя в прекрасного, изысканного собеседника - немного презрительного, задумчивого и глубокомысленного, бесстрастного в аргументации и язвительного в своих элегантных насмешках, но дождь всё же льёт за окнами, а ты слишком много куришь, кашляешь и всё больше молчишь, чувствуя как в тишине тихо, с серебряным звоном рвутся невидимые струнки этой близости - на один вечер, на уже прошедший почти вечер - и всё остывает, и руки в руках теряют трепет и непонятно - для чего, зачем, кто ты и кто тот, другой, замерший тёмным силуэтом напротив.

Ты извиняешься, просишь подождать и уходишь к открытой настежь входной двери, стоишь, прислонившись к стене, и смотришь на струи воды, льющие с козырька над входом - непрестанно, без конца, ты куришь и думаешь - что же всё-таки произошло за эти годы - куда пропало это время, почему дни так невозвратны, исчезли, как будто для этого было достаточно затяжных сентябрьских ливней. Ты бросаешь окурок в быстрый мутный ручей у порога и его утягивает в чернеющие прорези канализационного стока. Ты возвращаешься на место.