Где-то в провале над спутанными проводами - электрические помехи в голосах, словах о том, что надо бы приехать, быть живым и здоровым, не быть больным и усталым - где-то в провале обнажённых черепных тысячеглазых коробок - выли ветры, швыряющие в стороны мелких взъерошенных птиц - потоки несовершенных, но таких упрямых чудес, сложных устройств со стуком сердца, с кровотоком и высокой температурой тел. Жизнь как китайский дракон упрямо протаскивает над головой свой достаточно длинный, но вот уже ушедший почти наполовину в рыхлую темноту хвост с чешуёй, царапающей подбрюшья взлетающих самолётов - для расставаний, скорее всего, для того, чтобы шли письма, а почтальоны не находили адресатов и сами терялись в бесчисленных городах, теряли память, засыпая на дырявых сиденьях пригородных электричек. Знаешь о том, что вырваться невозможно и, кажется, я упускаю что-то очень важное. Какая теперь разница - ты живёшь у меня где-то тут, в районе солнечного сплетения, а остальное... не знаю. Солнце зашло довольно быстро. Пустые вагоны, громыхающие разъезжающимися дверями. У меня нет прошлого, имени, меня самого, есть только страх и ещё немного времени, но мне уже нечего предпринять. Мы будем так далеко друг от друга, мы будем так недостижимы, так безрассудно одиноки по обе стороны небес, что это позволит, да, это позволит нам. Весна в масштабах вселенной наступит после её гибели. Я жду её, эту весну.