Крушение мозгов.

Глаза лейтенанта Тэррела уже давно научились распознавать всевозможные оттенки песочного цвета - от светлой охры и серебристо-пепельного до тёмно-рыжего (такого цвета были пятна масла под днищем увязшей в песке ракеты). Правда, в мире, куда он попал, всё же правило небо. Относительно Тэррела между небом и песком был заключён договор - тело и некоторые ощущения этого неожиданно вторгшегося в их владения существа доставались песку, разум, душа и память - небу. Сам Тэррел болтался где-то посередине, получивший свою порцию времени, одиночества и морщин на сухом лице. Только их ещё нужно было найти.

Всё началось с того, что после падения ракета отказалась взлететь. Так иногда бывает. Ты выбиваешься из графика - во второй, в третий, в пятый раз, а потом просто тупо смотришь на пришедшее сообщение с известием об отказе от твоих услуг - спасибо, найдём курьеров порасторопнее, очень приятно было с вами сотрудничать, бла-бла-бла. В принципе, Тэррелу уже тогда было всё равно, но когда тебе об этом сообщают, хочется покурить. Правда представляла собой стандартный набор: ему за тридцать, изгвазданная мелкими метеоритами обшивка старого транспорта трещала по швам, горючего осталось - на пару недель, а космос всё так же глубок и необъятен.

А потом он напился. Горланил песни, разговаривал сам с собой, размахивая опустевшей бутылкой из под виски и расколошматил-таки пару колб с образчиками мозгов каких-то гуманоидов - светло-голубые глаза теперь валялись на грязном полу и грустно взирали на жестокий мир, придавленные тяжестью нервной системы. Ещё около часа лейтенант бушевал, и стальное нутро кабины отзывалось на его выходки лязгающим вибрато. Самое худшее окончание незапланированного отпуска - его продолжение. Это была первая мысль, с которой он проснулся. Уже в западне. Отклонение от курса, вынужденная посадка - добро пожаловать в вечность. Впрочем, об этом он узнал позже. Тэррел долго приходил в себя и сильно пожалел о том, что это ему удалось, когда услышал очень привычный звук для тех, кому частенько приходится мотаться по пыльным захолустьям - звук песка, которым ветер хлестал по корпусу умолкшего корабля. Лейтенант застонал.

В четырёх километрах западнее раскинулся город с домами без сновидений. И так получилось, что лейтенант не встретил там никого. Лишь тени от плывущих за мутными стёклами облаков, отражавшихся в высоте. Через полтора дня Тэррел понял, что умер. Или обрёл вечную молодость - называйте как хотите, но в любом случае вам придётся это как-то назвать. Потому, что если у тебя больше не растут щетина и ногти - это неплохо бы запомнить. Когда те же облака вернулись с противоположной стороны горизонта, Тэррел начал раскидывать вещи. Скоро в любом закоулке можно было наткнуться на самый разнообразный хлам, который он притащил из ракеты. Но в основном это была бумага. На перекрёстках, площадях и в пустующих квартирах - белые листки из записных книжек, чеки, расписки, счета, страницы бортового журнала, книг - поштучно, на равноудалённом расстоянии друг от друга. Ежедневно лейтенант, следуя подробно нарисованной карте и весьма извилистой траектории, по очереди обходил каждый объект и действовал так не потому, что был почти лишён рассудка. Просто из всех вещей, бывших под рукой, именно на бумаге время оставляло самый заметный след. И всякий раз, когда в одной из комнат выцветала и рассыпалась в прах фотография, он улыбался.