...бесцельно бродил по вечерним улицам. Вокруг, в сгущающихся сумерках - горят жёлтые квадратики окон... в них, как в тиглях, плавятся человеческие жизни - со своими проблемами насущного хлеба, со своими надеждами и целями - их тела, доставляемые на обработку из родильных домов, растут, учатся говорить и мыслить, любить и испытывать ненависть, быть страстными и не быть; тела учатся думать, что жизнь - прекрасна и удивительна, потом - учатся принимать её безобразие; опутанные романтическими грёзами, тела ищут другие тела, а после, хрипя и потея, занимаются размножением на смятых постелях. Вскоре круг замыкается и огонь в кузницах города никогда не остывает... Я иду по грязно-бурой жиже, единственному творению этой бесконечной, безрадостной декабрьской оттепели, и в памяти всплывают твои слова о том, что ты любишь, когда идёт мягкий пушистый снег; иду и вспоминаю свои слова, что снег - это недосказанное, делающее незаметным лёд того-как-на-самом-деле и что можно поскользнуться, свернув себе шею... в ответ ты сказала, что когда-нибудь наступит весна, а лёд имеет свойство таять... Остановившись, я дышу на озябшие руки, глупо улыбаясь в темноте...