Как-то в ответ на шутливое высказывание о том, что фактически ни один из философов не был благополучен в плане личной жизни (один пример Кьеркегаардт'а только чего стоит), сенсей буркнул, усмехнувшись: "конечно... любовники любят телами". Надо сказать, меткое замечание, услышав которое всякий апологет платонический идиллии рискует "бобком подавиться", учитывая, что самый прекрасный из замков в облаках был построен распоследним лгунишкой с постной ханжеской физиономией. Любовь, господа, вещь жестокая и плотоядная и эти её качества всё никак не может прикрыть стыдливое лицемерие морали, гнилую почву которой философы эдак где-то до середины 20го века оставить затруднялись (возможно, за исключением некоторого количества доблестных последователей Сада или/и Захер-Мазоха, но эти, если и философствовали, то исключительно в кратковременных перерывах между своими подвигами, что на истории философии отразилось слабо). Любовь - чувство "духовное", если под последним понимать ту страшную, яростную жажду одного тела другим, когда отключается зрение разума, когда голова - это не мозги и сознание, но просто место для пожирающих телесные линии глаз, место для губ, касающихся, скользящих, льнущих; место жадного, тяжёлого дыхания; когда кисти - это не сложная система со множеством степеней свободы, позволяющая играть на рояле, но масса возможностей по касанию, изучению, проникновению, игре и осязанию всевозможных плотностей; когда язык - это вовсе не речь и правильное произношение, но извилситое движение в стремлении распробовать самое-самое вкусное и уникальное... а вы говорите - Платон...