Гестола (4860 м) в переводе с балкарского означает "видимая гора". В хорошую погоду эта вершина в виде правильного треугольника, окантованного снегом, видна за тридцать километров, от селения Безенги. Зрительно она производит впечатление самой высокой в Большой стене, но ее восточный сосед Катын или стоящий южнее Тетнульд выше Гестолы на сотню метров. Маршрут на Гестолу по Северной стене, хорошо просматриваемый с Безенгийского ледника, имеет категорию сложности 5Б (впервые пройден группой Михаила Хергиани).

[318x218]

[318x218]

Сравнительно простой путь к вершине Гестолы лежит с запада (юго-запада), от перевала Цаннер и вершин Ляльвер и 4310 (пик Есенина). Точно по гребневой линии ГКХ проходит граница с Грузией. Подходы как с российской, так и с грузинской стороны длинны и трудны, природные условия суровы, поэтому погранпосты обоих государств находятся в зоне альпийских лугов, поближе к населенным пунктам.

Траверс Ляльвер-4310-Гестола имеет категорию сложности 3Б, причем еще в 1980 году он классифицировался как 4А. Маршрут проходится с промежуточными ночевками (от двух до четырех). В летнем сезоне 2007 года перед нами на Гестолу сходила группа Дорфмана, и Лев обронил фразу, что больше туда ему соваться не хочется. Что впервые ему пришлось спускаться (!) к вершинному туру, стоящему на скалах, со снежного поля. Также нам было обещано много-много снега и три дня на кошках.
Из всех описаний маршрута Колганов выделил одно, по его словам, самое разборчивое. Мы планировали уложиться в четыре дня, включая резервный. Решили максимально облегчаться. Отсюда выбранная тактика передвижения - две независимые связки-тройки. Шесть человек - традиционный предел для спортивной альпинистской группы - прим. Запас снаряжения был необходим для всех видов рельефа, поэтому сэкономить можно было только на весе продуктов, бивачного снаряжения и некоторых личных вещей. Доверяемый обычно мне запас тушенки заменили батоном колбасы. На шестерых взяли один котелок, одну миску, одну ложку и одну кружку; четыре коврика и четыре спальника. Под Ляльвером предполагалось заночевать в двух палатках, затем на высоте ютиться в одной трехместной.
[512x384]
Подписывая у начспаса маршрутный лист, услышали такое напутствие:
- Там перед вами группа литовцев пойдет... Человек десять... Ну вы там приглядите за ними, если что...
[350x260]
Склоны Ортокары, Кельбаши и их боковых отрогов покрыты мелкими осыпями черных сланцев. Пейзаж напоминает не то лунный, не то марсианский. Ощущение инопланетности добавляют клубы тумана, поднимающиеся снизу. Именно здесь, на исходе дня, после двенадцати часов хода, мы догнали литовскую группу.
- Интересно, а они по-русски говорят?
- Они-то говорят, это мы по-литовски не умеем!
[350x240]
Ребята из Вильнюса преодолевали снежно-ледовый склон с прибалтийской неспешностью. Доставать и надевать кошки было лень, и мы проползли на четвереньках. А в десяти метрах слева был удобный путь.
[384x512]
На тропе из тумана показалась группа козлов - семеро серьезных крупных "мужиков". С надмением и брезгливостью они прошли мимо и скрылись за гребнем.
- И куда это они на ночь глядя? Здесь не особо уютно, жрать нечего...
- Они хозяева этих мест...

[350x233]

[350x234]

Утром мы оставили в Настиной палатке самые ненужные из всех отобранных нужных вещей, и вышли в сторону Ляльвера. В получасе ходьбы от нашего места ночевки, на берегу ледника Чегем-Безенги, мы увидели бивуак литовцев. Они только проснулись и так же по-прибалтийски собирались.

Пересечение закрытого (заметенного снегом) ледника - отчасти лотерея. Выдержит или не выдержит "мостик", можно ли прыгать через очередную черную пасть - от ошибок не застрахован никто.

[384x512]	[384x512]
[384x512]

Как и обещало описание, почти весь подъем на Ляльвер - это заметенные снегом обледенелые разрушенные скалы. Из-под верхней группы постоянно летят камни.
К одиннадцати утра мы были на вершине. На юг открывалась панорама Верхней Сванетии: цепочки ярко-салатовых гор, тонущих в бирюзовой дымке, темно-зеленые полосы лесов на склонах, серые и желтые скальные столбы и селение Ушгули.

[350x240]	[350x240]
[350x240]	[350x240]

Гестола уже не казалась грозным неприступным бастионом, а чуть правее от нее высилась огромная заснеженная пирамида Тетнульда.

[350x240]

[350x240]

В вершинном туре обнаружилась записка американцев. "It's our first time in Russia and Caucasus", - писали восторженные жители штата Колорадо. Ребята, вы обеими ногами стояли на южном склоне, а это, строго говоря, территория Грузии! Но над северной стороной нависает снежный карниз, под которым обрывается пропасть в восемьсот метров.

[350x240]

[350x240]

Пик 4310 в новой редакции карто-схемы района Безенги подняли на 26 метров и присвоили имя пика Есенина. Теперь там лежит табличка с выгравированным изображением поэта.

На промежуточные записки траверсируемых вершин мало кто обращает внимание. Оставленное 25 июля свидетельство нашего пребывания на 4310 обнаружила спустя месяц группа Вовы Прудковского (ирония судьбы: мы вместе начинали в "Уллу-тау").
Седловинка между 4310 и плечом Гестолы носит имя перевала Чюрлёниса Восточный (4200 м). Горловина между склонами разгоняет потоки господствующего летом южного ветра. Единственное место под палатку - наклонная скальная площадка.
Нас с Димой положили "валетом" к остальным. Ноги разрешали класть поверх соседей, из-за чего голова проваливалась еще ниже. Два состегнутых спальника служили подстилкой, еще два - одеялом. Разумеется, ночью не обходилось без игры в его перетягивание, а также других непроизвольных движений, в результате чего чья-нибудь пятка засвечивала кому-нибудь в ухо. Утром была обеспечена больная голова и затекшая шея, но все симптомы исчезали с первых же минут работы на рельефе.
Оставалось не так много: пройти шестьсот "вертикальных" метров по снежно-ледовому склону. Погода не предвещала ничего плохого, только ветер монотонно дул в левое ухо. Преодолев за сорок минут плечо Гестолы, мы оказались на склонах той самой пирамиды, что видна из лагеря. И тут возникла загвоздка: следы предшественников уходили прямо вверх под снежный карниз, а описание рекомендовало сделать траверс в сторону Тетнульда. Снега было по колено, под ним же скрывался лед. Глянув вниз, я мгновенно расширил свой список мест, где бы мне никогда не хотелось оказываться. В трехстах метрах под ногами были ледовые сбросы, ниже которых высились конусы сошедших лавин.
До вершины оставалось метров двести по прямой, когда Колганов выпустил меня первым. Ноги уже ныли в кошках, а крутизна склона и мягкий снег позволяли некотрую расслабленность. Очередной шаг я сделал боком ступни, чтобы сразу удобно встать. Но там оказался твердый лед. Срыв произошел мгновенно. Ледоруб только царапнул по скользкому фирну, и вырвался из рук. Налетая на скальный островок, я надеялся встать на ноги, но скорость была уже большой, и меня развернуло вниз головой. Я заметил, что приближаюсь к перегибу-трамплину, где меня может стукнуть о скалы, затем экспрессом отправить на сбросы, а заодно и всю нашу связку.
Как только я подумал: "Это что же, все?" - меня остановил рывок веревки. Я вонзил в склон две ноги и ледоруб, как учили. Нервы еще не успели прийти в порядок, но я уже махал рукой: все нормально. Зачем-то повторил этот сигнал снова и снова, хотя Колганов был в прямой видимости.
- Я лучше последним пойду!
- Да уж наверное! - с неприкрытой злобой ответил инструктор. - Подходи сюда.
Даже на этих пятнадцати шагах страховку он держал жестко.
- Видишь позицию? - инструкторский ледоруб был вогнан в склон не более, чем на сантиметр, а стоял он на одних передних зубьях кошек. - Ты хотя бы одно правильно сделал: вовремя крикнул и пытался затормозить. Если бы ты сдернул меня, думаешь, Димка удержал бы двоих?
Падая, я инстинктивно пытался вцепиться в склон хоть как-нибудь, и стесал палец на руке до кости. На морозе кровь сочилась медленно, боль не ощущалась. Уже на вершине Мэри попыталась разорвать упаковку пластыря, чтобы заклеить повреждение, но секундный порыв ветра вырвал легенькую полосочку из рук. Вторая попытка, с сооружением заграждения в виде Димкиной спины, оказалась удачнее.

Тем временем Гестола решила показать зубки. С юга ветер пригнал облака - тяжелые бледно-серые кучевые каким-то образом смогли подняться на 4800. Низ заволокло, а при попытке просмотреть путь возвращения по лицу хлестали потоки холодного воздуха, заставляя отворачиваться и горбиться. Никогда не бывать человеку здесь хозяином!
Видя наше отступление, гора смилостивилась, подарив на седловине тропическую жару и пушистый снег.

Навстречу вышла группа киевлян.
- День добрый! Как там на вершине?
- Ой, неприветливо! Но немного наладилось.
До темноты они обещали управиться, но начспас на связи попросил нас последить еще и за ними из-за неисправности рации.

Бывает, что горы показывают человеку больше, чем он может воспринять. И тогда хочется, подобно щенку, забиться в угол палатки и свернуться калачиком, боясь высунуть нос наружу.
[699x466]
Киевляне благополучно вернулись к наступлению темноты. Ощущение, что в этом безжизненном месте рядом есть такие же представители рода человеческого, грело душу и придавало сил.
Продукты наши подошли к концу, и иного выбора, кроме спуска в лагерь, не оставалось. Снова траверс хребта через 4310 и Ляльвер. Запасной вариант был через Грузию - вниз на ледник Цаннер, затем через простой перевал - в Россию. Так попытался сделать Дорфман, и потерял пару часов. Ну а на Ляльвере - большой выбор оставленных спусковых петель, иногда они встречаются с интервалом 15-20 метров (стандартная длина веревки - 40-50 метров). Но однозначных маршрутов не бывает, в этом я уже успел убедиться.
Я спустился на удобную с виду площадку - защищенную от камней сверху, с двумя хорошими выступами. Других мест для организации страховки поблизости не было. Но когда мы оказались на этой площадке вшестером, эти самые выступы пришлось держать руками - большие плиты подозрительно шевелились. А удобный гребень был в двадцати метрах. Надо было траверсировать узкий крутой кулуар, заполненный мелкой осыпью с корочкой льда и слоем снега. И только после него можно вновь закладывать скоростные спортивные спуски. Оказавшись у подножия, я услышал от Тетерина фразу:
- Спасибо тебе, что не срывался там, где не надо!
В устах спасателя это звучало похвалой.

Предстоял еще небольшой перевальный поход через Кель, Баран-кош и Безенгийский ледник в лагерь. Моросил мелкий дождь, от черных осыпей шел пар. Продолжительность отдыха зависела от скорости упаковки рюкзака и уничтожения последних остатков сала и сухарей.
[350x240]
Из полосы тумана мы вырвались, сбросив высоту до 2500 метров. С перевала Кель удобно спускаться по мелкой осыпи - этакому "лифту". А на Баран-коше нас ждали эталонные альпийские пейзажи - зелень, яркие цветы и озеро с бирюзовой водой. От ледника этот райский уголок отгорожен пятью моренными валами, солнце освещает его весь день, воды в достатке - поляна пользуется заслуженной популярностью.
[512x384]
На финишный участок по леднику Колганов отпустил нас с Димой Толстовым вперед. Мы включились в своеобразное соревнование - попытаться оказаться в лагере раньше темноты. У Димки ноги в полтора раза длиннее моих. За те два часа, что я пытался держаться в его темпе, я выдохся окончательно. Терпение было вознаграждено: как только надо горами сгустились сумерки, мы шагали по бетонным плитам лагеря.
Ребята пришли в десять вечера. Между калиткой лагеря и дверью нашей комнаты располагался бар, и Леха Тетерин, переваливаясь с рюкзаком через порог, поставил на стол шесть бутылок пива.

Я сидел на кровати, откинувшись спиной на стенку, потягивал "Терек Светлое" и пытался понять, что вокруг происходит. Воспаленные глаза не хотели фокусироваться ни на одном предмете.
- С горой, что ли?
- Да, вроде бы...