Потом скользнут по влажным окнам,
В себе значительность тая,
И пусть вокруг давно промокло,
Но там не я, не я, не я.

А после резать, глядя в воздух,
Себя, как именинный торт,
И помнить: это слишком поздно,
И знать: не слышит, не поймёт.

Глотать, захлёбываясь жадно,
Чужие взгляды и - блевать,
Когда ни рая нет, ни ада,
Одни бумажные слова.

Ночь. Улица. Подвал. Запястья.
Себя закутаю затем.
Не надо ни любви, ни счастья,
Ни прочих посторонних тем.

Уйди. Спасаюсь – безуспешно.
Почти забыто, вдруг – ожог.
Я буду плакать безутешно,
В ладонях комкая снежок.