Продолжаю публиковать свои публикотины про СССР

Советские солдаты жили в землянках и уходили в Афган добровольно

«У солдата выходной, пуговицы в ряд…» пелось в знаменитой советской песни. Ее помнит каждый, кто жил в СССР. Помнят и солдат с буквами «СА» на погонах. В кирзовых сапогах и суконных шинелях, они были неотъемлемым атрибутом каждого города, где поблизости находилась воинская часть. Как же служилось в советской армии? Когда появилась дедовщина? Что было самым ценным для советского солдата? Об этом и многом другом нам рассказали ульяновцы отдавших свой долг Родине.

В Афгане питались бараниной

- В Афганистан я попал в конце 1980 года, - рассказал Владимир Жарков. – Причем ушел добровольно, вслед за своими друзьями. Наша воинская часть стояла в городе Шиберган. По началу поселили нас, 25 человек, в восьмиместном вагончике. Потом мы сообразили что к чему и вырыли себе просторную землянку. Кормили нас консервами. На сутки давали на троих банку тушенки и кашу, по банке на каждого и пять сухарей.

Правда, когда я стал водителем, то моя жизнь изменилась. Мы возили из Союза продукты и боеприпасы. Я всегда мог остановиться около любой отары и загрузить в кузов несколько баранов. А потом, на базе мы ели вкуснейший шашлык. А уж про консервы я не говорю. Этого добра вообще было, завались. Но возить мне нравилось, боеприпасы. Машина с ними шла мягче, и в кузове они, как консервы, не рассыпались. Правда и взлететь на воздух с ними можно было в любой момент. Один раз просыпаюсь от жуткого грохота. Выхожу из палатки, смотрю рядом с моей машиной, груженной минами, воронка. Потом выяснилось, что наш танк, на другой стороне кишлака случайно выстрелил не в ту строну…

Один раз, когда наш конвой встал на ночлег, случилось и вовсе неслыханное. Утром сквозь сон, слышу улюлюканье. Высовываюсь из под тента (я спал в кузове), а вокруг скачут душманы с винтовками и нашими автоматами ППШ. Ну, думаю, все, конец. Бросили меня наши. Потом оказалось, что это лояльные к СССР пуштуны.

 Демибилизовался я только в 1983 году. Неким было меня заменить, вот отслужил больше, чем положено. За два с лишним года я получил зарплату 175 рублей, причем чеками внешпосылторга. Больше ничего не привез. Не разрешали. А обыскивали нас очень внимательно. Опасались, что наркотики спрячем. Захватить с собой гранату для продажи никому и в голову не приходило. Каждый хотел, чтобы на его родине был мир, а не гремели взрывы.

В Ульяновске я на свои чеки купил в спецмагазине джинсы Rifle и жутко дефицитный махеровый шарф.

Секретная служба

- Меня отправляли в армию под Новый 1986 год, - рассказал Игорь Курушин (это мой брат). – Праздновать праздник всех времен и народов в казарме мне очень не хотелось. Парень я был отчаянным, поэтому, не долго думая, я сошел с поезда на какой-то станции и вернулся в Ульяновск к друзьям. Мама было в шоке. Когда меня второй раз запихнули в поезд, она, как мне показалась, вздохнула спокойно. После учебки меня оправили в Красноярский край в город Канск.

Что такое армия я почувствовал, как только оказался в казарме. На встречу мне поднялся огромный детина. «Мы тут служим, а у тебя из ж….мамины пирожки торчат». С этими словами он мне так заехал по физиономии, что я, как мне показалось, пролетел метра два. «Ага», пронеслось у меня в голове, «дедовщина»…

Впрочем, эту неприятность я преодолел. Главным, оказалось, найти земляков среди «Стариков». Один из них взял меня под защиту. У нас нашлись общие интересы - рок-музыка. Поэтому в основном неприятности связанные с «дедовщиной» обошли меня стороной.

Служил я не абы кем а кодировщиком. То есть я шифровал послания и передавал в Москву. И соответственно, пришедшие послания я переводил на нормальный язык. После окончания службы мне девять лет не разрешалось покидать пределы СССР.

В основном послания были скучные, обыденные, но и попадались и такие, что волосы дыбом вставали. На моих глазах несколько раз едва не началась война с Китаем. Например, в одной из шифрограмм говорилось, что войска поднебесной перешли границу и атаковали рубежи нашей страны. Артиллерий врага уничтожено столько то наших объектов и все такое. Чем закончился этот конфликт, не знаю. Последующие послания принимал и передавал не я.  

Где-то в середине службы я так втянулся, что меня даже наградили отпуском домой! Когда мама открыла дверь, чуть в обморок не упала, думала, что я сбежал. Кстати, в отличие от других, я не только не просил посылок, но и напротив сам их посылал. Одна из посылок была с дефицитной в Ульяновске халвой.

На дембель я еле вырвался. В то время, шел 1988 год, у нас из части сбежал новобранец с автоматом. Перед «самоволкой» он расстрелял своих обидчиков. Нас подняли в оцепление. Померзли мы основательно. Мороз стоял градусов 50. 

Когда я вернулся в Ульяновск, то об этом инциденте никто не знал. Газеты об этом тогда не писали.

Кстати, приехал я модным парнем. В армии, я осветлил гидроперитом чуб. Ехать домой в форме у нас было дурным тоном. Поэтому я сразу переоделся в гражданку. В Ульяновске надышатся не мог волной жизнью. Но закалки полученной мной в СА мне хватило на всю жизнь! Не жалею не о чем.