Владимир Маловечкин — единственный в Омске учитель, готовящий редких специалистов — звонарей. Примечательно, что сам он «колокольному» ремеслу нигде не обучался.

Несколько лестничных пролетов, десятки ступеней — и ты в небесном рае. Именно так называют многие омские звонари церковные колокольни. Под самой крышей Никольского собора мороз сковывает руки, обжигает щеки, но, взявшись за веревки, Владимир забывает об этом.

— Как говорит один наш ученик, звонарь — это диагноз, — замечает он. — Только очень верный своему делу человек будет, невзирая на все погодные условия, подниматься на колокольню и звонить. Для Бога и для людей.

В звонарской школе при храме Иоанна Тобольского всего с десяток учеников разного возраста. Учебный год начинается, как у всех школьников, осенью. Занятия проводятся — почти как в музыкальном заведении — четыре раза в неделю по два часа. Только здешним ученикам обладать идеальным слухом не обязательно. Да и нотной грамоты знать тоже не нужно. Главное — чувствовать ритм.

— Хотите профессиональную шутку? — улыбается Сергей, ученик школы. — Встречаются прихожанин и звонарь. Первый спрашивает второго: «А правда, что все звонари глухие?». «Если с колокольни не падали — то не глухие…» — звучит ответ.

Владимир Маловечкин вот уже 10 лет извлекает звук из колоколов омских храмов. За это время, вопреки утверждениям медиков, слышать хуже не стал. Говорит, что глухота звонарей — не более чем миф. Как и тот, что колокольный звон способен излечить от физических недугов.

— Колокол — это молитва в звуке, она лечит, но лечит скорее духовно, а не физически, — считает Владимир. — Для верующего практическая польза — не главное. Самое важное — духовный смысл.

Но так полагают не все. Ученица звонарской школы замечает: «Мне вот Бог дал исцеление с помощью колокольного звона — от давления высокого избавил. Раньше голова часто болела, теперь о недуге забыла».

Давняя русская традиция — давать возможность любому взбираться на колокольню на Пасху в Светлую седмицу — в Омске соблюдается. Но Маловечкину самочинный звон не очень нравится.

— Да ведь жалко колокола! — говорит он. — Дилетанты стараются ударить в них посильнее, могут разбить. Поэтому даем звонить только под нашим пристальным присмотром и долго упражняться не разрешаем. А бывает, что сразу выпроваживаем. Ведь нередко на колокольню поднимаются люди «навеселе», что называется, уже принявшие на грудь.

Владимир звонил в самые тяжелые омские колокола. Они размещаются в Успенском соборе и Ачаирском монастыре. Заставить заговорить массивные колокола — дело непростое.

— С «языком» справляться нелегко, — говорит звонарь. — Чтобы облегчить его ход, в место крепления издавна втирали сало. То же самое я бы посоветовал сделать ребятам со звонницы Успенского собора.

Не раз доводилось омскому звонарю извлекать звук и из самых старых омских колоколов — в Крестовоздвиженской церкви на улице Тарской и в Никольском храме, что на улице Труда.

— В плачевном они состоянии, — сетует мастер. — Их бы давно пора в епархиальном музее разместить. Не хотелось бы, чтобы колокола, как это обычно и бывает, отправили на переплавку. Все-таки историческая реликвия.


Инна Михайлова
Фото Екатерины Саенко,
АиФ в Омске