Это цитата сообщения Наталья_П_Коноплева Оригинальное сообщение

Посиделки на Дмитровке. Мои рассказики

На-днях вышел из печати наш новый сборник Союза литераторов "Посиделки на Дмитровке". Это уже наш пятый сборник.
Я поместила там семь своих маленьких рассказиков (короткие рассказики на несколько абзацев - мой любимый жанр).
Большая часть из них родились здесь, на ЛиРу, благодаря вам, моим читателям. Некоторые получились из комментариев к вашим сообщениям, некоторые - из того, что я писала для вас, а вы комментировали, задавали вопросы, дополняли. Так что вы - мои соавторы!



ВОРОНЫ
Мы стояли на Большом Каменном мосту против Кремля и смотрели на ледоход. Из-под моста, вращаясь, выплыла круглая льдина, оседланная компанией ворон. Обыкновенные серые городские вороны. Они деловито расхаживали по льдине взад и вперед, наклонив головы и заложив крылья за спину, будто руки у озабоченных людей. Вороны пялились наглыми желтыми глазами на башни Кремля и негромко базарили между собой, и тогда изо рта у них шел пар.
На мосту рядом с нами был приезжий человек – толстый, кудрявый, с большим портфелем. Его, наверное, распирали восторженные чувства при столь близком виде Кремля и раскрепощающем душу треске ледохода. Ведь он запросто видит сокровенную святыню столицы нашей Родины, как видят это обыденные вороны на льдине. Он поднял руки вместе с портфелем и выбросил в воздух торжествующее «Ого-го-о!» Это, наверное, означало: — Эй, там, на льдине!
Самая матерая из ворон, по всему главная, задрала голову и раскатисто выдала ответную тираду. Ни у кого из нас не было сомнения в ее содержании:
— Эй, вы, там, наверху! Заткнитесь!

6 января 2004 г.

БЕЛЫЙ КАРАНДАШ
Белый карандаш! Цветной карандаш с белым грифелем — невозможная мечта моего детства! Потому что я знала, что белых карандашей не бывает.
Сейчас никто не поверит, что в нищее послевоенное время цветные карандаши продавались по одному. На базаре на земле была расстелена тряпица, и на ней разложены разные сокровища: один простой и два цветных карандаша, вырезанные из книжки картинки, два кусочка колотого сахара...
Мама великодушно покупала мне время от времени карандаш за карандашом, пока не собрались все цвета, кроме белого.
Однажды мы с мамой пришли в магазин под названием "Мосторг" (в моем восприятии это звучало как "Восторг"), и где-то на третьем этаже продавщица показала нам белый карандаш. Я бы не поверила, но он был заточен! Продавщица почиркала им на обороте сине-зеленой квитанции. Карандаш оставлял белые следы!
Не помню, чтобы я им рисовала. Листы в моем рисовальном альбоме были белыми. Но какая-то законченность была в этом мире: у меня есть белый карандаш!

9 Февраля 2010 г.

МИМОЛЕТНО. АНДРЕЙ ТАРКОВСКИЙ.

Это было, наверное, в 1965 году. Я училась в университете.
Папа сказал мне, что МИД организует посещение киностудии "Мосфильм" для английских, канадских и австралийских дипломатов.
В те дни стояли трескучие морозы. Я ждала у проходной "Мосфильма" в шубе и толстых варежках. Подъехали дипломаты, они были одеты в легкие нарядные пальто и шляпы. Среди них обращал на себя внимание посол Канады в СССР. Высокий и статный, он почти не мог ходить, и его водили под руки помощники. Говорили, что посол успешно лечит болезнь позвоночника у советских врачей. В 1967 году я встретила господина Форда в Монреале, где тогда проходила Всемирная выставка, и где мой папа основал Генеральное консульство СССР... Много позже я узнала, что Роберт Форд — известный поэт и переводчик русской поэзии. История не может быть застывшей. Она прорастает в наше время.

На "Мосфильме" нас повели темными коридорами, и наконец мы оказались в ярко освещенном съемочном павильоне.
Белые своды и грязные брызги на свежей штукатурке. На деревянных стропилах сидел золотоволосый мальчик с массивным фолиантом на коленях, оборванная девица держала в руках охапку сена, какой-то человек в холщевой рубахе неподвижно стоял спиной ко всем...
Нам представили режиссера снимающегося фильма "Андрей Рублев". Андрей Тарковский в тот день был в строгом костюме и в галстуке, его предупредили, что приедут иностранцы. Я запомнила, что он опирался на массивную трость, и на руке его блестело обручальное кольцо. (Позже в теленовостях я видела его быстро идущим с той же тростью и прихрамывающего. Видимо, была травма. И ему очень шла любимая светлая куртка. И даже хромота эта шла).
Но сейчас Тарковский был одет в строгий костюм и говорил общие слова, что фильм будет о трудном периоде в истории Руси... Внезапно он схватил за руку и подтащил к нам упирающегося человека в длинной холщевой рубахе:
— Это Толик, он с Урала. Он в жизни такой же, как здесь.
Толик выглядел замкнутым и отрешенным и не собирался выходить из образа. Это был тогда никому не известный исполнитель роли Рублева Анатолий Солоницын. Наверное, в те дни он держал обет молчания, о котором потом много вспоминали. Сопротивляясь руке Тарковского, он вырывался и что-то мычал.

Фильм по тогдашним меркам снимался недолго. Но посмотреть его удалось не скоро. В конце 1968 года я увидела его в клубе Бауманского института. В том варианте он еще назывался "Страсти по Андрею". В прокат его выпустили только в 1971-м. Но показывали фильм неохотно. Помню, наша компания хотела взять билеты в кинотеатр на вечерний сеанс. Нам долго не продавали билеты, а потом объявили, что сеанс отменяется, зал занят под заседание. Какое заседание в 7 часов вечера?
Когда я наконец посмотрела фильм в прокате, я сразу узнала эпизод, съемки которого мне повезло увидеть в павильоне "Мосфильма". Это была сцена отчаяния Андрея Рублева после ослепления непокорных мастеров в березовом лесу. Мальчик в этой сцене читает, грассируя, старинную книгу (на съемках я видела, что это был том Большой советской энциклопедии, в разворот были вставлены желтоватые листы, писаные уставом). Девушка с охапкой сена ("Дурочка" — Ирма Рауш) рыдает, видя зловещую черную кляксу на стене...

Я потратила не один час, нашла в Интернете этот эпизод и скопировала для иллюстрации фрагменты фильма. Все получилось, но через некоторое время кадры превратились в черные прямоугольники... Как будто тот кусок времени, который удалось вернуть сюда, не захотел здесь оставаться.

4 Апреля 2009 г.

БИЛЕТ НА ВЕРНУ

Недавно в доме напротив открылось Бюро путешествий. В полуподвальчик ведут несколько ступенек. На столах разбросаны красочные проспекты с видами далеких стран. Неразговорчивый менеджер смотрит из глубины офиса.
Так не хватает мне нашего смешливого Паши, мы бы вместе порадовались, как жизнь порой в подробностях материализует то, что когда-то занимало наши умы.
А дело было так.
В самом конце восьмидесятых, когда не было и в помине бюро путешествий, туристических проспектов и менеджеров, но когда привычная жизнь стала рушиться, мы оказались в городке Удомля тогда еще Калининской области. У дощатой столовой — рукописное объявление на столбе. Паша прочел его и позвал меня: — Смотри, тут приглашают лететь на Верну!

Объявление было примерно такое:

«Желающие ехать на постоянное жительство в Южно-Африканскую республику могут подать заявку в фонд ХХХ. Надо приехать в Москву, на улицу ХХХ, там под вывеской СМУ-32 спуститься в подвал, пройти по коридору налево, в комнату с табличкой «Отдел снабжения». Спросить Сергея»

Увидеть такое в советском городке атомщиков было из области фантастики!
Паша и упомянул Верну из нашего любимого фантастического рассказа, который мы перечитывали не раз.
Перескажу сюжет по памяти.
Герой рассказа потерпел жизненное фиаско. Он брел без цели по улицам города, и что-то толкнуло его зайти в Бюро путешествий. В полуподвальчик вели несколько ступенек. На столах разбросаны красочные проспекты с видами далеких стран. В глубине офиса — скучающий менеджер.
Наверное, у героя был совсем потерянный вид, и менеджер заговорил с ним:
— Может быть, Вас заинтересует это?
В проспекте были цветные фото с видами другой планеты. Там жили земляне, их лица хранили следы пережитого, но теперь они были счастливы и наслаждались жизнью.
Менеджер сказал: — Наша фирма организует перелеты на планету Верна. Вы можете купить путевку. Деньги? Не имеет значения. Кладите сюда, сколько есть. Они вам больше не понадобятся.
Герой положил на прилавок деньги и вышел с картонным билетиком в руках. В назначенное время он сел в автобус, который привез пассажиров с билетами к заброшенному ангару. Герой познакомился с разговорчивым парнем, они сели рядом на лавку у стены. Шофер автобуса прокомпостировал билеты пассажиров и уехал.
Они ждали долго, уже стало темнеть небо в окошке под крышей. Новый знакомый воскликнул: – Нас обдурили! Пошли отсюда!
Они вдвоем приоткрыли тяжелую дверь и выбрались из ангара. На пороге герой оглянулся: весь ангар вдруг залило ярким светом, и в окошке под крышей он увидел горы той планеты и цепочку радостных людей, спускающихся в долину.
Они с парнем тут же вернулись назад, но в ангаре уже никого не было. Только конфетти на полу из картонных кружочков от прокомпостированных билетов.

Герой снова пришел в то бюро путешествий, чтобы исправить ошибку. Менеджер узнал его и сказал: — В прошлый раз Вы забыли на прилавке деньги. Вот, возьмите.
И ни о каком перелете на Верну он не знал: — Вы что-то перепутали!

В жизни и не такое случается. А здесь, в этой истории, просто взяли и пересеклись две бесконечные непересекающиеся параллели. Причем дважды.

6 Февраля 2011 г.

ЧЕРНО-СЕРО-БЕЛОЕ
Я помню военное время. И только в черно-серо-белых красках.
Я так мала и легка, что мама предпочитает нести меня на руках, а не вести за руку. Поэтому я все вижу с высоты ее роста. И серые лица соседок, с которыми она встречается на улице, я тоже вижу совсем близко. Между ними и мамой часто повторяется один и тот же разговор, который я принимаю всерьез и пугаюсь:
— Ну, бабочки (мне так нравится это цветное слово), вот закончится война, мы тогда наедимся по сих пор (ладонью показывается под подбородком) и умрем!
И они весело смеются, молодые измученные женщины, давно не евшие досыта и одетые в старую убогую одежду, из-за которой окружающий мир видится, как черно-серо-белый...

28 октября 2010 г.

ЛЮДИ НА МАВЗОЛЕЕ

Первые послевоенные годы. Детских книжек нет, и я разглядывала газеты. Разбирала крупно написанные заголовки, смотрела на газетные фотографии.
На первой странице часто печатали изображение Мавзолея с вождями наверху. Взрослые показывали мне: вот Сталин, Молотов, Ворошилов, Каганович... Эти фамилии были на слуху, они часто звучали по радио.
Но я искала на фотографиях знакомое лицо и не находила. И настойчиво спрашивала: — А где же здесь Пушкин?
Мне отвечали: здесь его нет, ведь Пушкин — не вождь.
Но из всех имен имя Пушкина и его стихи были для меня главными.
Пушкин – вождь!

23 ноября 2008 г.