В те времена, когда луна могла размещаться под мебелью,
Ван держал ее в плетеной корзине,
Тени прутьев плыли по полу медленно,
И красиво, и некрасиво.

Да Цзи заходила, когда Вана не было дома,
Выпускала луну и пугала, щелкая зубом,
Покрывала луну холодным потом истома,
А лиса дразнила ее, обзываясь грубо,

Не споешь, мол, песню, распотрошу, как зайца!
Вот целует луну, и шрамом от поцелуя
Возникает рот и широко раскрывается,
И язык внутри виден лунный.

"Ай-я, ай-я, брат мой, зеркальный карп," --
Так поет луна, раздвигая голосом прутья --
"Ах, когда бы по суше ты стал бы бегать, когда б
Прибежал сюда, ведь прошлого не вернуть нам,

Нерожденными были и были мы веселы,
Нас не знала Да Цзи и в брюхо не целовала,
Не каталась по полу, не нюхала я золы,
Не хватал ты дочку жука за жвалы,

Ай-я-я," -- и назад в корзину, и станет прозрачной там,
Пусть нахальная гостья уйдет голодной,
Замолчит язык, заживут, зарастут уста
Лунной плотью, луна их закроет плотно.

Эти времена мы вернуть бессильны,
Светит нам другая луна-планета,
Только лисы-лгуньи, только волки-поэты
С нею говорят, красиво и некрасиво.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1833107.html