Витя порвал сандалик. Ходили с ним по набережной
и по различным улочкам, чтобы купить новый.
Он говорил, что это совершенно не нужно,
и даже сочинял об этом стихи. По дороге
мы с ним вместе тоже сочиняли стихи, по слову:
один говорит одно слово, а другой другое.
Получалось такое:

Морковки выросли на брюхе
Пузатой женщины большой
И растерзали труп старухи,
Набитый, как всегда, лапшой.

Я посмотрел, как плоть гнилая
Растерзывается растениями
И тоже съел кусочек с краю,
Испытывая удовлетворение.

Еще мы с ним играли в убийства, но никого
не убили, кроме гусарской конницы, которая
сломала свои сабли, атакуя диван, а также
пехоты, которая, видя это, напилась бензину
и попыталась прийти на помощь. Повествование
получалось насыщенное событиями, но время от
времени прерывалось поучительными сообщениями,
например: "Греческий огонь попал в Россию
из Греции, а Сталин попал в Россию из Грузии".

А иногда он просто шел, задумавшись, и бубнил
себе под нос:

"Очень нравилось бы мне / поклоняться Сатане.
Или еще можно: как же полюбилось мне / поклоняться
Сатане. Или: до чего приятно мне / поклоняться
Сатане."

Вот ведь оказия; и в кого бы.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1422972.html