Труд по телефону
(производственная пьеса)
...На диване сидит изнуренный, худой мужик в штопаных сатиновых трусах. Звонит телефон. Мужик поднимает трубку. Хрипло отвечает.
— Труд по телефону слушает.
— Мужик! Ты в чем одет?
— На мне – спецовка, испачканная известкой, солидолом, антифризом, мазутом, соляркой, тосолом, вазелином, салом, глиной, испражне?
— Стоп! Недурно? На ногах?
— (Чешет босую ногу) Сапоги резиновые 45 размера?ГОСТ 2456. Грязь на них еще со времен Хрущевской оттепели?
— Прекрасно! На голове у нас что?
— Малахай, грязный такой, потрепанный, 1957 года выпуска. Фабрика ?Синий рабочий?. Я его у сменщика купил за рубль с чем-то?
— Ой! Изумительно! Продолжай дальше!
— В руках у меня лом? Я им долблю асфальт. Ту-потук. Тук- потук?
— К черту лом, приятель! Бери кайло! Переодевайся в полосатую робу, и давай-ка камни коли! Повкалывай, давай немного. А то оборзели там? Лежат целыми днями. Да, поживее! Шнель! Шнель!
— Хорошо, я взял кайло, размахиваюсь – хрясь! Хрясь! Мимо! Ой! Бля! По ноге попал!
— Быстрее! Еще быстрее!
— Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь!
— (тяжело дыша) Даст ист фантастишь! Фастер! Фастер!
— (тяжело дыша) Слышь, я так быстро не могу! Я же не от компрессора работаю.
— Давай, давай! Ты за это деньги получаешь! Безобразие! На самом хорошем месте все испортил! (в сердцах бросает трубку)
Телефон тут же снова звонит.
— Алло! Это труд по телефону?
— (хрипло) Да!
— Прекрасно! Вы золотарь! На вас фуфайка, приталенная у бедра. На голове шапка ушанка без одного уха. Вы небриты и пьяны.
— (нежно) Почему пьян?
— Иначе вы не выдержите! Берите совковую лопату и начинайте выгребать нечистоты и отходы жизнедеятельности человека вот из этой ямы глубиной четыре метра и площадью шесть на девять. Итак – начинаем!
— (надсадно кряхтит) Фу-у-у-у-у! Ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё! Вонища-то какая! Что они туда только наложили? Ну-как попробую на вкус! Тьфу! Гадость какая! Теперь пальчик будет месяц вонять! Это говно! Настоящее говно! О! Какая мерзость! Я обманут! Уже в который раз!
— (абонент тоже тяжело дышит) Класс!
— Двадцать лет работаю в этой отрасли, а все никак не могу привыкнуть к этой вони!
— Изумительно!
— Я в такой вонище к вечеру не управлюсь. А мне ведь еще в театре петь! Я здесь только подрабатываю, а основная у меня в театре. Конрт-тенором.
— Работай давай, а не лясы точи.
— А, ну да? Господи! И зачем я только учился пять лет на золоторя!
— Замечательно!
— Ыэ-э-э-х! Весь обляпался! Фу! Как я теперь в метро поеду?
— Еще-еще!
— Все не могу больше! (бросает в изнеможении трубку. Но телефон тут же снова звонит)
— Алло! Это труд по телефону?
— (хрипло) Да!
— Ты – депутат Государственной думы! На тебе светло-бежевый костюм от Кензо. Галстук от Диора. Часы Ральф Шумахер?
— О! Нет! Только не это! (тихо про себя) Садист какой-то: извращенный пидарас да и только!
— Работать, я сказал! Итак: вы принимаете в первом чтении закон о регламентации введения силикона в грудь, в зад и вперед. Пот стекает у вас по лицу. Прямо на костюм. Вы судорожно курите, судорожно пьете минеральную воду, судорожно едите курицу в буфете. Вам тяжело дышать!
— Хватит! (хватается за горло)
— А сейчас вы уже решаете вопрос о предоставлении депутатам права бесплатного внеочередного ремонта обуви, бесплатного посещения музеев, крытых стадионов, салонов красоты, фитнессклубов и соляриев. Ваши руки дрожат.
— Я прошу вас, прекратите это насилие?
— (злорадный смех) Ха-ха-ха! А ты думал нам легко. А теперь ты, несмотря на усталость мчишься в аэропорт, чтобы умчаться в Куршевель для того, чтобы поделиться опытом с рабочим классом Швейцарии?
— О! Какой ужас! Это беспредел! Я – покойник! (в изнеможении падает с дивана, в жутких конвульсиях играет в ящик от усталости) (зловещий демонический смех в трубке, упавшей на пол)
Занавес. Аплодисменты.