Седой главой, качая томно
Старик взирает в пламя, словно
Он знает то, что там горит.
Вздыхает, утирая щёки,
Где пот течёт струёй широкой,
И тихо угли ворошит.
Его глаза полны печали.
Он видит прожитые дали.
Он видит прошлых дней полёт.
В глазах огни, играя, пляшут,
Ведь за него немые скажут,
Как он играет и поёт.
Да, он гусляр и песни сложит
Про то, что так его тревожит,
Про то, что в сердце перенёс.
Но голос старческий всё сохнет,
И пальцы, словно лисы дохнут.
Глаза не видят больше рос.

Он слеп. Свой век он перерос.

LI 5.8.22