Неряшливый взмах, и пол тела осталось внизу.
Остатки свободы в нем долго еще затухали,
Толчками неровными, словно ошметки, упали
На дальнем, не видимом из темноты берегу…
Глоток этой жидкой настойки, намешанной в сон,
Что из под век не приподнятых, что бы не видеть,
Застынет навеки, он так всех хотел не обидеть,
Что просто порвался бумажным листком на ветру..