Картонный крик разгладил стены.
От стен на долгий и жемчужный пол
Летели штукатуркой перемены,
Завернутые в марево икон.
И все кто видел это, отступали,
Не понимая временных шагов.
Они себя одних не узнавали
В клокочущем безумстве дураков.
А время терло всех на острой терке,
И стружка красным мясом стлалась вниз,
В картонный крик зашторенной коробки,
Идущий из бесцветных в свете лиц.