Звенящим морозным утром где-то на севере Москвы рядом сидели двое. Один был невысокий, полный и очень кудрявый. Волосы короткие, отливали рыжим. Пухлые пальцы, небольшие веселые глаза и курносый нос, усыпанный детскими веснушками. Щеки лоснились румянцем. Второй, напротив, был длинный и худой, с острыми чертами лица, бледной кожей, тусклыми черными прямыми волосами и неподвижными серыми глазами. Он сидел немного сутулясь, как часто бывает у высоких, нелепо поджав тонкие ноги; сплетенные пальцами руки лежали на коленях. Рыжий же сел свободно, расставив в стороны круглые колени.
Сидели молча. Курносый шевелил губами, беззвучно напевая легкомысленную, местами нецензурную песенку. Сероглазый смотрел вдаль застывшим взглядом, время от времени ловя на ладонь снежинки. Каждую он подносил близко к лицу, разглядывал несколько секунд и отпускал. Было так холодно, что снежинки не успевали таять в руке.
Он первым разбил скорлупу тишины, сказав ровным, почти бесцветным голосом, в котором сквозила тонкая струя далекой печали:
- Странный у нас Бог.
Взгляд рыжего жег висок, поэтому пришлось развить мысль:
- Вот недавно где-то ушел под лед автобус. Слышал в новостях. Поезда сходят с рельсов, самолеты падают, автомобили целуются, редкие виды вымирают. Или вот в Москве сегодня мороз, транспорт стоит, люди на работу опаздывают, обмораживают лица и пальцы, простужаются… Одни неприятности, а Он занят тем, что лепит уникальные снежинки. Кому они нужны?.. Старый маразматик.
- Но-но-но! Выбирай выражения, ошибка природы! – оборвал его кудрявый. Голос оказался высоким и каким-то лукаво мурлыкающим.
Черноволосый будто не заметил оскорбление; он умолк, все так же безразлично и печально рассматривая горизонт.
- Черт, как холодно-то! – воскликнул пухлый. – За что столице такая напасть!
- Извини, - безразлично произнес сероглазый, как будто был в чем-то виноват.
- Главное, - продолжал веснушчатый, как будто не слушал. – Главное то, что моему делу никакой мороз не помешает. Ха!
- А почему, - вымолвил негромко длинный, – почему люди влюбляются?
Ооо! – оживленно откликнулся его приятель. – Давай на тебе и попробуем! Тут, брат, словами-то не обойдешься. Сейчас мы…
- Не получится, – перебил так же тихо худой. – У меня никогда не получится.
Опережая вопрос, он добавил:
- Если бы я умел, то не спросил бы. Когда что-то умеешь, вообще не задумываешься о том, почему у тебя получается.
- Так, так!! Святая дева! Наконец-то!! - невысокий очень оживился, заерзал и ткнул мясистым пальцем в сторону. – Вон, вон, там! Видишь?! Девушка, шатенка, усталая, немного неуклюже идет, там гололед? Вот, я ее ждал! Сейчас, еще пару минут мерзнуть осталось. Сейчас, сейчас.
- А мне и не холодно, – равнодушно ответил остролицый.
- Видишь, видишь?!! Он ее толкнул, она упала, рассыпала из сумочки ерунду свою, ну, что там девушки носят в своих косметичках, мать их! Так, так!! Я всегда тебе говорил, кто рано встает, тому…
- Чепуха. Она сегодня не ложилась спать. А обычно встает задолго после полудня.
- А! Заткнись, черт, какая разница! Так, все, бывай, заходи еще на недельке. Мне работать пора!
Кудрявый с веселыми глазами проворно вскочил, балансируя на сметанной жиже, вскинул лук, махнул стрелой, на конце которой плясало оранжевое пламя, натянул до самого плеча тетиву, удивительно легко для своей солидной комплекции прыгнул с облака и полетел. Черт некоторое время пялился на покрытою рыжими кудряшками голую задницу своего друга, машинально потирая двумя пальцами острый конец рога. Затем он вздохнул и исчез, оставив густой клубок вонючего черного дыма.
- Ох уж эта Москва! – вздохнул случайный прохожий, снизу вверх глядя на расползающееся по небу темное облако гари. – Никакой, никакой экологии!..