Статья-повод опубликована в ЖЖ http://o-proskurin.livejournal.com/117188.htm
Нашла статью раньше, в цитатнике одного из авторов на Liveinternet, но сейчас эта запись оказалась закрыта (для всех), поэтому ссылку на цитатник не_привожу.

из комментов в ЖЖ сразу вот этот выпишу, со стр. 1:
mitrius
2008-04-10 11:21 am
http://o-proskurin.livejournal.com/117188.html?thread=3274692#t3274692
Чем-то напоминает некоторые переводы Библии, как в анекдоте: "отпускай хлеб свой по водам" = "invest your money into foreign trade". Там слова s/he нигде нет? :)

А мне (Лере) вспомнилось:
"Пьяной горечью Фалерна чашу мне наполни, мальчик" - "Мальчик, налей мне вина". Это была, наоборот, шутка с долей иронии. Автор книги (написанной в жанре популярного литературоведения) рассказывал о значении образности в поэзии и во что превратится пленительный поэтический фрагмент, если выжать, так сказать, факты. :)

На мое восприятие - английский переводчик написал некую стилизацию под английский роман эпохи Просвещения. Притом, наверное, - унылую весьма ;) Принято думать, что массовые читатели воспринимают оригинал Пушкина как устаревший, принадлежащий к ушедшему веку. Может, действительно так и воспринимают. Но в таком случае - подобный перевод, imho, делает шаг даже еще дальше назад, на целый век :)

Почему бы не_создать честный и полезный прозаический подстрочник, вместо "новаторского перевода"? Может, еще и потому, что читать массовые читатели не_станут? - А интересно, в том виде, как получилось у Кларка, читают?

Пушкин: "Я теперь пишу не роман, а роман в стихах: дьявольская разница!"
- Как же в прозе (чинной повествовательной прозе) поместится та уникальная спрессованность, емкость охвата времени, эпохи, достигнутая благодаря поэтической форме? Эстетичность, условность и чеканность формы стиха, при метафоризме и непринужденности стихотворного мышления, - такая оболочка свободно вмещает штрихи и обрывки любой степени клочковатости :) сплавляет в единый мир то, что иначе казалось бы хаосом... Отсекая ассоциации и переклички образов, смысловых пластов, сплющивая богатый (пусть в чем-то и непонятный) воздушный объем, что получаем - заурядные факты? Ой как уныло, ой как вялено...

Было: И вод веселое стекло / Не отражает лик Дианы
Стало: ...and bright and smiling river’s glassy waters showed no reflection of the moon.

Дайте мне веревку, повеситься...

- - -Статья в ЖЖ: http://o-proskurin.livejournal.com/117188.htm

Пишет o_proskurin (o_proskurin)
@ 2008-04-10 01:56:00

Язык метафизический?

Как-то мне доводилось писать, что на нынешнем англоязычном книжном рынке обращаются по меньшей мере восемь переводов "Евгения Онегина". И вот недавно появился еще один (в издании: Eugene Onégin and Four Tales From Russia's Southern Frontier. - Wordsworth Classics of World Literature). Автор перевода – Roger Clarke.

Перевод этот выполнен прозой. Выбор подробно мотивируется. Традиционно сетуя на то, что стихотворный размер и строгая строфа мешают воспроизведению нюансов смысла ЕО, переводчик вместе с тем указывает и на важное изменение в сознании читательской аудитории, препятствующее адекватному восприятию ЕО как романа в стихах
Теги: перевод, перевод стихотворного текста прозой, восприятие, восприятие классики, Пушкин, Евгений Онегин, Roger Clarke, Роджер Кларк, o_proskurin, Проскурин, рецензия, разбор



Читаем статью Проскурина дальше...


(далее следует мой несовершенный перевод совершенной английской прозы): «неподготовленный англоязычный читатель не рассматривает нарративную поэзию, в особенности же рифмованную поэзию, как естественную форму литературы, способную доставлять удовольствие» ("to entertain"; ну не «развлекать» же, в самом деле?).

Соответственно, Роджер Кларк, переводя русский роман в стихах английской прозой, стремился перевести его прежде всего как роман.

Это не означает простого переложения стихотворной речи речью "без размера и рифмы". Это означает перевод поэтического «дискурса» в прозаический. Скажем, в романе в стихах часто встречаются «литературные приемы», которые непривычны читателям, воспитанным на прозе, кажутся им странными и мешают получать удовольствие (enjoyment) от текста. К числу их относятся: перифрастические обороты, риторические вопросы и восклицания, «историческое настоящее время» («Онегин едет на бульвар»), апострофы (автор вдруг обращается к персонажу, о котором пишет во втором лице) и т. п. «Использование таких старомодных приемов в прозе сегодня показалось бы нарочитой стилизацией, поэтому я по возможности старался их устранять», - пишет переводчик.

Но, пожалуй, самое интересное (для меня) заключено вот в этом пояснении: «Пушкинские сочинения содержат много отсылок к классической и национальной мифологиии и к классической и современной литературе... (Ну, как поступил переводчик с классической и современной литературой, догадаться легко. Скажем, «Могу ли их себе представить С Благонамеренным в руках?» переведено как: I can’t just imagine them with one of our shoddier journals in their hands! - o_p.) Поэтому, - продолжает м-р Кларк, - я «демифологизировал» текст, убирая отсылки к конкретным божествам. Там, где мифологические имена заменяют простые существительные, я использовал последние: например, там, где Диана означает луну (1: 47), Киприда означает любовь (4: 27), а Гименей – брак (4: 14), я переводил соответствующим образом».

(То есть: было: И вод веселое стекло / Не отражает лик Дианы – стало: …and bright and smiling river’s glassy waters showed no reflection of the moon; было: То в них рисует сельски виды, / Надгробный камень, храм Киприды – стало: Sometimes he would do pen drawings of rustic scenes, a tombstone, a temple of Love…; было: Судите же, какие розы / Нам заготовит Гименей – стало Judge for yourself, then, the kind of bliss marriage would hold in store for us…)

Как следует из вступительной статьи и из текста перевода, античные божества – это вообще главные враги современного читателя. Поэтому переводчик беспощадно уничтожает их всюду, где только встретит. Вот Первая глава романа в стихах, строфа XXXII:

Дианы грудь, ланиты Флоры
Прелестны, милые друзья!
Однако ножка Терпсихоры
Прелестней чем-то для меня.

На языке «современной прозы» она звучит так:

My dear friends, the glimpse of a girl’s bare breasts or her blossoming cheeks is delightful, I know; but the dainty foot of a lass as she dances is for me somehow more delightful still.

То есть:

Мои дорогие друзья, я знаю: ( кхм... пусть будет так:) сверкание обнаженной девичьей груди или девичьи цветущие щеки восхитительны; но изящная ножка танцующей девицы для меня по-прежнему чем-то более привлекательна.

Глава седьмая того же романа, строфа L:

Но там, где Мельпомены бурной
Протяжный раздается вой,
Где машет мантией мишурной
Она пред хладною толпой,
Где Талия тихонько дремлет
И плескам дружеским не внемлет,
Где Терпсихоре лишь одной
Дивится зритель молодой

Переводится это следующим образом:

There is not much of interest on today’s stage: actors in tempestuous tragedies give voice to protracted wails and wave their brass-foil cloacks before an unmoved house; players perform comedies in a stupor, unaware even of the applause of well-disposed onlookers; and the only thing to capture the enthusiasm of young audiences is the dancing….

То есть:

В нынешней сцене мало интереса: в бурных трагедиях актеры надсаживают голос протяжными воплями и машут... хорошо, пусть будет машут мишурными мантиями перед равнодушным залом; комедии же представляют в какой-то дреме, не внемля даже аплодисментам благорасположенных зрителей; единственная вещь, способная вызвать энтузиазм молодой аудитории – танец...

Яснее ведь стало, правда?..

В Восьмой главе чуждая читателю Муза превращена в более понятную (надо думать) «богиню». «Являться Муза стала мне» превратилось в: Inspiration has been to me like a friendly goddess. Этой "богиней" муза, понятное дело, остается уже до конца (Today for the first time I’m bringing my goddess to a gathering of high society).

Да, еще: "Всевышней волею Зевеса / Наследник всех своих родных" переведено как: "Sole heir he was, by Heaven's inscrutable will, to all his family's wealth".

И т. д. И т. п.

Вообще-то это неплохой перевод. Во многих отношениях даже интересный. Даже, пожалуй, полезный. Вот есть такая британская книжная серия: Usborne Classics. Там пересказываются классические сочинения для юных читателей разных возрастных групп (Wuthering Heights. From the story of Emily Brontё. Retold by Jane Bingham.) В данном случае перед нами нечто похожее. Только переводчик в общем признал, что теперь все читатели - "юные".

Новейший перевод «Онегина» обозначил не столько «конец поэзии» (этот конец настал не сегодня), сколько конец европейского «классицизма» (в смысле Пумпянского). На западе – как обычно - это произошло несколько раньше, чем в России.

А не пора ли и нам, уважаемые читатели, переводить таким же манером?.. Кто попробует первым?




Конец цитаты.