Глава вторая. В пролете над бездной


- Может быть, поужинаем? – предложила Светочка. После нашего с Алексеем Михайловичем позорного возвращения прошло около трех часов. Внешний мир, похоже, забыл о нашем существовании, и освобождать заложников замка не торопился.
- Точнее, позавтракаем. Скоро рассвет.
Светочка собиралась уже заварить кофе, когда Марья Семеновна опередила ее, заявив, что покуда она работает в замке поваром, не допустит, чтобы в ее присутствии готовили непрофессионалы. Девушка явно обиделась на такое сравнение, но, закусив губу, промолчала.
Алексей и я закурили, лениво наблюдая, как суетится повариха, пытаясь смастерить из воздуха конфетку. Уже через пять минут женщина развила бурную деятельность, наливая в тарелки воду, сдабривая солью, и беспрестанно шепча под нос ведомые одной ей заклинания.
В этом мире лучшими поварами считаются люди, готовящие при помощи магии и, судя по тому, как у нас на глазах появлялись салаты, омлеты с овощами и выпечка – Марья Семеновна действительно была достойна готовить для царя и придворных.
Мои мысли плавно скатились на сам замок и Милослава. Уже месяц, как царь уговаривал меня переехать к нему. Ему казалось неприличным, что мы вынуждены встречаться где-то в городе, и ночевать в моей квартире. А я не могла представить, как оставлю свою уютную замечательную норку на Набережной и перееду сюда. Как мне придется каждое утро просыпаться в одной постели со Славкой, чопорно завтракать, поддерживать светские беседы о мировой политике и замковых интригах, и делать вид, что я безмерно счастлива видеть всех этих придворных девиц – бывших подружек Милослава. У себя я, по крайней мере, была частично ограждена от сплетен за спиной и откровенного подхалимства. Я могла просыпаться, в безумном аврале метаться по квартире, собирая раскиданную одежду, приходить на работу в редакцию «Ночного Радова» и писать статьи. Кстати да, Слава также уговаривал меня бросить эту профессию и сидеть целыми днями дома. В крайнем случае, он предлагал сменить журналистику на более аристократическое занятие. А еще он настаивал, чтобы я бросила курить и начала одеваться, как подобает приличной даме. Одним словом, он меня переделывал, перекраивал, изменял под себя. Что самое интересное, когда мы официально начали встречаться, Слава прекрасно знал обо всех моих привычках. Да и познакомились мы с ним, когда я впервые пришла в замок по работе.
Мысли вновь сделали поворот, напомнив о тех беззаботных и сумасшедших днях, когда я попала в столицу Центрального царства – Радов. В те времена я только и делала, что легко и с улыбкой выпутывалась из опасных заварушек, заводила приятные знакомства и влипала в увлекательные истории. Прошло всего лишь лето, а я уже сама себя не узнаю.
В голове возник образ, который я ежедневно пыталась прогнать. Высокий брюнет. Мне приходилось с ним работать, и я никак не могла навсегда забыть этого самонадеянного злобного журналиста. Как только мы встречались в коридоре, он спешно здоровался и уходил в свой кабинет. А на еженедельных планерках у Котофеича, никогда не смотрел в мою сторону и всегда старался сесть так, чтобы оказаться ко мне спиной. И это являлось самым обидным. Если бы он злился или как-то иначе реагировал на меня, я бы понимала. А так я регулярно сталкивалась с безразличием.
- Лена, Вы какой кофе предпочитаете? Или, возможно, чай? – оторвала меня от размышлений Светочка. Я и не заметила, как она все же присоединилась к готовке и Марья Семеновна, хоть и нехотя, но разрешила девушке помочь.
- Нет, я буду кофе. Мне сейчас надо взбодриться. Пожалуй, обычный крепкий, и немного коньяка добавьте.
- А Вам, Алексей Михайлович как обычно?
- Разумеется.
Почему же меня не оставляет этот брюнет? Мы были вместе всего ничего. Около двух недель, из которых большую часть провели в ссорах и размолвках. Первая любовь, хотя, какая там могла быть любовь за такой короткий срок? Так, влюбленность. Первая влюбленность в этом мире.
А может быть, его образ постоянно лезет из-за того, что отношения так и остались незаконченными? Оборвались на первом этапе, не успев ни погаснуть, ни перерасти во что-то большее? И все это лишь мой спортивный интерес? Просто где-то внутри меня сидит азарт, который подстегивает проверить – получится ли завоевать его еще раз?
Нет, это мне не нужно. Меня любит Милослав. Настоящий царь. Добрый, внимательный, заботливый. Который никогда не забывает сказать, что я хорошо выгляжу, что он любит меня. А брюнет обычный журналист. Притом, с отвратительным характером.
Я потрясла головой, словно пытаясь выкинуть таким образом любые мысли о брюнете, и с напускным энтузиазмом принялась за завтрак.
Омлет, стоявший передо мной, мог соблазнить любого одним только видом. На бледно-желтом холсте Марья Семеновна, подобно художнику, рассыпала луга зеленого горошка, засеяла маки из красных перцев и помидор, под кусочками солями спрятала маленькие шампиньоны и довершила картину натертым солнечным сыром. А какой исходил запах… За один только аромат можно было умереть.
- Это настоящий шедевр. Вы не Марья Семеновна, Вам надо зваться Марьей Искусницей, - нахваливала я женщину, орудуя ножом и вилкой.
Повариха лишь благосклонно улыбнулась, мол, по-другому и быть не может.
- Да, Марья Семеновна, Вы как всегда великолепны, - поддержал меня Алексей Михайлович.
- А кофе – мечта, - решила я подбодрить сникшую Светочку.
Секретарша так и просияла.
Наладив мир в приемной и выгнав брюнетов, блондинов, косых и рябых из головы, я сосредоточилась на фейерверке. Шок от пережитого давно прошел, и вновь появились мысли о вариантах спасения. Только на этот раз я решила подготовиться более тщательно и не дать петардам застать себя врасплох.
Разобравшись с завтраком и докурив предпоследнюю сигарету, я погрузилась в медитации.
Что мы имеем? Мы имеем замок, внутри и снаружи которого сотни, если не тысячи ракет. Причем, летают они не абы как, а четко реагируют на людей. Что из этого следует? Из этого следует, что они прилетают на звук. Ракета появилась после того, как Алексей уронил картину. А другие присоединились, когда я била статуэткой по ней, а точнее, по полу. То есть, если не издавать звуков, то можно их избежать. Надо выяснить, как они реагируют на движения.
Не вдаваясь в объяснения, я перешла в кабинет. За окном моментально возобновились атаки в стекло. Я замерла, выжидающе наблюдая, что предпримут петарды. Они по-прежнему мотыльками бились в окошко. Я простояла так еще минут пять, но эффект оставался прежним.
Возможно, они становятся активными, видя именно человека?
Я вернулась в приемную:
- Светочка, у вас есть зеркальце?
- Что Вы опять задумали? – возмутился Михайлович, - кажется, я ясно дал понять, чтобы Вы прекратили громить мой кабинет.
- Клянусь, что без Вашего разрешения не возьму ни единого предмета.
- Охотно верю.
- Вот, держите, - Светочка протянула мне миниатюрное зеркальце в желтой оправе, сделанной в форме солнца.
- Отлично, то, что надо. Спасибо.
Я уже открыла дверь кабинета, как Михайлович опередил меня
- Ну, уж нет. Я хочу знать, что Вы затеяли на этот раз.
- Хорошо, я все объясню, - мы закрыли дверь, оказавшись в кабинете, - Спрячьтесь за диваном. Быстро.
- Чего?!
- Я тестирую петарды. Сейчас пытаюсь узнать, как они реагируют на человеческий облик. Для начала мы спрячемся и при помощи зеркальца посмотрим, что будет происходить.
- И что это докажет?
- Это покажет – реагируют ли они на тепло, исходящее от нас.
- Мне кажется, что Вы, во-первых, несете бред, а во-вторых, ничего у Вас не получится.
- Посмотрим. Сядете Вы уже за диван или нет? Эксперимент, между прочим, срываете.
- Но-но, не забывайтесь!
Мне окончательно надоело бессмысленное препирательство, и я силой затащила мужчину в укрытие. После чего подползла к краю дивана и медленно высунула зеркальце, направив его так, чтобы видеть происходящее в окне. Ракеты продолжали бушевать.
- Ну что, убедились? – саркастически хмыкнул мужчина.
- Значит, они все же реагируют на человеческое тепло или в них заложен интеллект, который понимает, что мы находимся здесь.
- Елена, а кто Вам сказал, что петарды вообще на что-то реагируют?
- Как это?
- Откуда Вы знаете, что, к примеру, когда Вы уходите из приемной, петарды перестают стучать по стеклу?
- Но....
- Более того. Какие вообще могут быть эксперименты, если окно со стороны двора зеркальное?
Я хлопнула рукой по лбу. Блин, действительно, как же я могла забыть, что окошко прозрачное лишь с одной стороны? Ну, я и чукча.
- Пойдемте, исследователь Вы наш.
В подавленном настроении я вернулась в приемную. Все мои теории провалились. Или не все? Если окно зеркальное, то получается, что ракеты видели свои движущиеся отражения и из-за этого продолжали нападать?
- Скоро буду, - бросила я и выбежала в коридор, не дожидаясь, когда меня остановят. Конечно, я понимала, что риск велик, но все же требовалось проверить.
Я встала напротив от нашего убежища и прислушалась. Вокруг стояла трескучая тишина. Фейерверков пока не наблюдалось. Что ж, мы это быстро исправим.
Что есть мочи я заорала. Алексей распахнул дверь, готовый меня спасать, но опешил, глядя, как я продолжаю стоять в полнейшем одиночестве и, не подвергаясь нападениям голосить.
- Совсем из ума выжила, - захлопнул он дверь.
А я продолжала завывать и действительно, вскоре в конце коридора замаячили красные огоньки, летящие на звук. Подпустив их немного ближе, я закрыла рот и замерла, стараясь даже не дышать. Несколько секунд петарды по инерции продолжали лететь, но потом остановились и повернули назад. Я вновь закричала. Петарды появились снова. Теперь я дала им возможность подлететь ко мне еще ближе, так чтобы до меня оставалось чуть больше ста метров. И вновь закрыла рот, замерев. Ракеты пролетели еще пару метров, но тут же потеряли ко мне интерес. Пошевелила рукой, и интерес появился. Замерла – пропал.
Набаловавшись, я вернулась в кабинет с лицом Ньютона, которому только что на голову приземлилась яблоня.
- Братцы мои кролики, вы не поверите, что я обнаружила!
- Дружина нашла способ нас спасти?
- Лучше! Ну же, давайте. Вторая попытка - правильная.
- Вы придумали, как добраться до подвала?
- Да! Да да да!
- Но как?
- Налейте мне сначала кофе и дайте покурить.
Светочка бросилась исполнять каприз спасительницы, в то время как Алексей и Марья Семеновна продолжали внимательно смотреть на меня, словно пытаясь прочесть решение задачи на моем лбу.
Отхлебнув напиток и сделав первую затяжку, я немного успокоилась и собралась с мыслями.
- Ну же, не томи, - взмолилась повариха.
- Значит так. Опытным путем я определила, что петарды реагируют на звук и движение. То есть, чтобы добраться до подвала нам надо, всего лишь, не шуметь, а при встрече с ракетой – замирать и тогда она не обратит на нас внимания.
- И всего-то? – разочарованно протянул Алексей Михайлович.
- А Вы что хотели? Все гениальное просто.
Я с видом победителя допила кофе.
Ощущения такие, словно я веду небольшой отряд на войну. По сути, это не первый раз. Когда мы пытались поймать Антона Железнова, я также агитировала небольшую команду выступить против злодея, но в той ситуации мы сами себе казались смертниками. У нас не было шансов, и я до сих пор спрашиваю себя: благодаря какому чуду мы остались живы? Здесь же я чувствовала себя уверенно, расписывая наш план побега из замка.
Почти перед самым выходом я вновь сконцентрировалась на амулете, надеясь материализовать либо шлемы для моих спутников, либо еще что-то полезное, но вновь потерпела неудачу.
- Все готовы? – я обвела взглядом настороженную компанию.
Алексей Михайлович стоял собранный и напряженный, готовый к решительным действиям. Светочке наоборот, не доставало смелости, и она старалась спрятаться за спину начальника. А Марья Семеновна держалась так, словно каждый день только и занималась тем, что воевала с фейерверками.
- Тогда пошли. Хотя нет, стойте!
- Что такое?
- Алексей Михайлович, позвоните еще раз начальнику дружины и спросите: что там с главным входом и пробовали ли они добраться до нас через подвал?
Мужчина хоть и нехотя, но все же взялся за разговорник. Было видно, что ему не приятно слушать команды от какой-то девицы, но и не признать мою правоту он не мог.
- Вы смогли пройти в замок?... А через подвалы?... А как тогда?...Да, кстати, мы выяснили, что ракеты не набрасываются на людей, если те не двигаются и не издают звуков…Хорошо… Надеюсь, что встретимся уже снаружи, там и поговорим. Пока.
- Ну что?
- У нас проблемы. Им тоже пришла в голову мысль попасть в замок через подвал, но около выхода также кружат с десяток фейерверков, плотно закрывая проход.
- И что теперь будем делать?
- Даже не знаю. Марья Семеновна, Вы что скажете? Есть еще потайные ходы или что-то в этом духе?
Женщина села на диван, морща лоб и мучительно пытаясь припомнить лазейки. Мы продолжали стоять. Минуты тянулись одна за другой, а озарение не приходило.
- Нет, боюсь, что других выходов нет, - повариха сокрушенно покачала головой,- А если и есть, то мне о них не известно.
Наш лагерь вновь охватило уныние. Спасение, которое казалось таким близким, что можно было рукой дотянуться, вновь ускользнуло от нас на непреодолимое расстояние. Я старалась утешить себя мыслью, что получилось бы хуже - доберись мы до подвала и встреть там отряд петард. Но чувство обиды все равно не удавалось прогнать.
И ведь даже некому позвонить, чтобы утешили. На часах пять утра, и будить друзей не хочется.
А как бы было здорово позвонить сейчас Нахраповой или Котофеичу. Особенно Котофеичу. Он мудрый, он бы не только успокоил меня, но и возможно придумал бы выход.
Логика подсказывала, что лучшим вариантом стал бы звонок Стасу. Тому самому брюнету, с которым я постоянно находилась в состоянии холодной войны. Эта же логика, а может, уже и не она, рисовала в голове картины, как я звоню журналисту, как он, не смотря на наши отношения, мчится ко мне на помощь. У него бы получилось спасти, он сильный маг. Он вытащил бы меня из замка и, наверное, мы бы даже помирились. Ну, или не помирились, но отношения между нами потеплели бы.
Нет, нет и еще раз нет. Выкинь. Елена, из головы этот бред. Тебе не нужен Стас. Это всего лишь спортивный интерес. У ваших отношений нет будущего. Ты ведь не хочешь постоянно мириться с его ревностью? А как тебе перспектива каждый раз вести себя так, чтобы ненароком не обидеть его самолюбие? И вообще – он мерзкий, жестокий кретин. И все. Закрыли эту тему. Славка гораздо лучше. Славка, Славка…Черт, Славка!
- Алексей Михайлович, дай разговорник.
- Бери.
- Алло, Слава? Привет, ты сейчас где находишься?
- Лен, я все еще в замке. Извини, что так убежал с твоего дня рождения. Но здесь без меня никак. Надеюсь, гости не заметили моего отсутствия?
- Слав, я знаю, что ты заперт в каком-нибудь кабинете и не можешь выйти из-за петард.
- Откуда? Лена, кто тебе столько не говори, что ты все же пошла за мной в замок! Я же тебя просил. Ты сейчас где?
- Да тут, в…, - я прикрыла разговорник рукой, - Алексей Михайлович, в каком я кабинете?
- Начальника здравоохранения.
- В кабинете начальника здравоохранения, - хихикая сообщила я. Мне показалось забавным сидеть с ожогами и ссадинами в отделе борцов за здоровье, - Со мной Алексей Михайлович, Марья Семеновна – повариха ваша, и секретарша.
- Я надеялся, что хоть ты в безопасности. Сиди в кабинете и жди помощи. Дружина скоро освободит нас.
Разговор окончательно меня развеселил.
- А мы только что звонили дружине. Они застряли у входов в замок и не могут пройти. А еще мы собираемся выбираться самостоятельно.
- Не вздумай!
- Ты сам-то где?
- В кабинете главного архитектора.
- Ладно, не скучай. Будет возможность – заберем тебя по дороге.
- Лена!
Не дожидаясь очередной порции нотаций, я отключилась.
- Это был Милослав? – поинтересовался Алексей.
- Он самый.
- А Вы ничего не забыли?
- Да вроде нет.
- Вы забыли спросить про выходы из замка! – взорвался мужчина.
Вот так сглупила. Второй раз. Или уже третий? Не зря все-таки я натуральная блондинка. Так проколоться.
- Алле, Слав, - я вызвала царя еще раз.
- Лена! Прекрати отключать разговорник! Ты…
- Слав, я хотела спросить…
- Ты будешь сидеть в кабинете, и ждать дружину!
- Но…
- И носа за его пределы не высунешь!
- Алексей Михайлович, поговорите Вы. Меня он не слушает, - я передала разговорник мужчине.
- Доброе утро, Ваше Величество… Нам необходимо… узнать все возможные… выходы из замка… Но… Я… Мы… Марья Семеновна, попробуйте Вы. Меня он тоже не слушает.
- Славочка, - взялась за дело повариха, - Так, Славочка, а теперь помолчи и послушай меня. Нам надо найти выходы из замка. Через подвал мы пройти не сможем… Даю слово, что лично буду отвечать за Елену… Да, хорошо…Ага, поняла… А потом куда?... Ага, все ясно… Да, я лично присмотрю за ней. Клянусь Левуном.
Марья Семеновна отключила разговорник.
- Ох, Лена, как же он за Вас беспокоится.
- Что сказал Милослав? – Алексею не терпелось узнать самую суть.
- Есть еще два выхода. Первый ведет на улицу, и, я думаю, с той стороны он также осажден огоньками этими. Так что нам подойдет второй. Он наиболее удачный. Выходит из спальни Милослава, проходит под землей, и выбираемся прямиком в коттедж за городом.
Мы еще раз обсудили все детали, подробно обговорили, как должны себя вести и продумали ходы для отступления. По плану предполагалось, что сначала мы зайдем за Славкой, а уже потом отправимся в его опочивальню и выберемся наружу.
Столпились у двери. Алексей Михайлович тихонько приоткрыл ее и выглянул в коридор.
- Вроде никого.
Гуськом, на цыпочках вышли из кабинета. Я автоматически перекрестилась и глубоко вздохнула, точно пытаясь набрать воздуха на весь поход.
Мы шли очень осторожно, застывая при любом шорохе или красном свечении. Наверное, это были самые долгие пятьсот метров в жизни. Идти приходилось крайне медленно. Но вот показался кабинет главного архитектора и, не выдержав, мы побежали к двери. Петарды не появлялись, так что мы практически ничем не рисковали, тем более что открыли нам сразу.
Внутри нас поджидал Милослав в компании молоденькой девицы. При одном взгляде на нее, внутри взорвалась бомба ревности, пропитав ядом все тело. Оказалось достаточным представить, как мой Славка все это время сидел здесь, с этой мамзелькой, вдвоем, чтобы в горле появилось ощущение удушья, а сама я почувствовала себя обманутой. Прекрасно зная характер Милослава и реакцию смазливых девиц на него, я в красках представила, как они коротали время.
- Сэру Джеймсу звонил? Или Кому-нибудь из Совета? – буркнула я, стараясь не смотреть на царя.
- Первым делом. Если нам не удастся выбраться, то уже к десяти утра они будут здесь. Так что я все же предлагаю дождаться их появления и никуда не идти.
- Вот еще, - фыркнула я, - Мы прекрасно добрались до тебя и так же прекрасно дойдем до спальни, а оттуда выберемся на свободу.
- Я согласен с Леной, - вставил Алексей Михайлович, и я с благодарностью посмотрела на него.
- И я поддерживаю этот вариант, - примкнула к нам Марья Семеновна.
- И я, - пискнула Светочка.
- Нас большинство, - язвительно улыбнулась я, - впрочем, если тебе настолько понравилось сидеть в компании с этой, гм, девушкой, то ради бога. Ключи только от спальни дай.
- Лена, опять начинаешь?
- Что ты. Ты ж у нас невинный ангелочек. Как такого можно в чем-то заподозрить?
- Потом поговорим, – прошипел он сквозь зубы, - Какой у вас план?
До лестницы мы добрались практически без помех и теперь с сомнением вглядывались в ступеньки, уходящие вверх спиралью. Казалось, что мы шагаем по потустороннему порталу, перемещающему нас в средневековье. Не смотря на статус замка, все его помещения и кабинеты обставлялись по последней моде. А здесь перед нами расстелились старинные каменные ступеньки, масляные светильники, выполненные в форме фонарей. С одной стороны лестницу обрамляли холодные грязные стены, с другой - пустота. Этим проходом практически не пользовались, и поэтому не считали нужным облагораживать его. Мы бы и сами не забрели в этот угрюмый колодец, если бы не петарды, патрулировавшие главные лестницы.
- Когда выберемся, надо будет направить сюда уборщиц, - с нервным смешком произнес Милослав, пытаясь прервать затянувшееся молчание.
- Если выберемся. Причем, «если» – ключевое слово, - оборвал его Алексей.
И действительно, шагая по монотонным ступенькам и лишь изредка встречая пыльные двери, прорубленные прямо в стене, с трудом верилось, что мы выйдем живыми. Ступеньки казались бесконечными, а темнота настолько плотной, что ее можно было потрогать руками. Слабый огонек от зажигалки Алексея едва мог освещать путь.
- Тихо, - Алексей, идущий первым, рукой преградил нам путь, - дальше дыра.
Мы столпились за его спиной, пытаясь разглядеть прореху в лестнице. Буквально через два шага начиналась дыра, съевшая шесть-семь ступенек. В подтверждении этого, через отверстие тянулась металлическая арматура, обрывавшаяся у самого верха и заканчивающаяся согнутым вопросительным знаком.
- Я не перепрыгну, - первой пожаловалась противная девица, сидевшая в одном кабинете с моим Славкой (чуть позже я узнала, что ее звали Ольга).
Царь с сомнением наступил на железку, и та завибрировала под его нажимом.
- Что если Слава и Алексей перелезут и потом уже подтянут нас? – внесла я предложение.
- Не знаю, не знаю. Пролет слишком большой. Так просто не перепрыгнешь. Да и лестница чересчур крутая, - протянул царь.
- А может вернуться назад и выйти на предыдущий этаж?
- И дойти до другой лестницы? Но где гарантия, что там петард меньше?
- Нет, я не это имела в виду. Можно поискать в комнатах какие-нибудь веревки или что-то в этом духе и при помощи их уже перебраться через дыру.
Мой вариант нашел отклик, и почти все подключились к решению головоломки. Только Алексей продолжал молчать, разглядывая провал так, словно примерялся к нему. После чего неожиданно для всех нас отошел на пару шагов назад и одним рывком перепрыгнул препятствие. Мы дружно издали испуганный вздох, когда мужчина не смог уверенно приземлиться и его ноги соскользнули вниз. К счастью, Алексей крепко ухватился за камень, выпирающий из стены, и подтянулся. Мы выдали еще один вздох, на этот раз облегченный.
- Первыми идут девушки. Милослав на той стороне будет страховать, а я на этой ловить. Ничего страшного нет, как видите – ее вполне можно преодолеть.
Женская часть нашей команды жалась и опускала глаза, словно девицы на выданье.
«А, была, не была», - решилась я. Однако прыгать не стала, зная, что в спорте не сильна. Вместо этого руками уперлась в стену и, балансируя на тонкой шатающейся железке, как канатоходец, продвигалась вперед. Чем ближе я подбиралась к концу, тем сильнее ходуном ходила арматура.
- Давай руку, я тебя подтяну, - потянулся ко мне Алексей и я, перепуганная, все же доверилась мужчине.
Перебравшись на другую сторону, испытала огромное облегчение. И уже заняв зрительное место, с интересом наблюдала продолжение «веселых стартов».
Следующей к пролету подошла Марья Семеновна. Она попыталась пройти дорогу, как и я, по железке, но вес поварихи был не в пример больше моего и металл угрожающе задрожал.
- Ох, не осилить мне эту Погребунову лестницу, - попятилась назад женщина, - оставьте меня здесь, а сами выбирайтесь наружу.
- Марья Семеновна, не городите чепуху, - строго приказал Алексей, - попробуйте пройти хоть немного и я Вас поймаю. Милослав, помоги ей.
При очередном указании от обычного начальника, лицо царя на мгновение перекосилось, но он сумел взять себя в руки и нацепить добродушную гримасу.
- Марья Семеновна, давайте, осторожно, вот так. Вы молодец, давайте еще шажок.
- Ох-хо-хо, - только и вздыхала повариха, но все же продвигалась вперед. Алексей уже тянул к ней руки, а я держала его за пояс брюк, позволяя сильнее наклоняться вперед.
Как только мы вытащили нашу «репку» дело пошло на лад и противная Ольга с показной легкостью прошлась по железке, грациозно перепрыгнув на ступеньки.
Светочка, вдохновленная ее примером, вступила на железку, сделала несколько шагов и неожиданно оступилась. Я зажмурила глаза, а когда открыла, секретарша с трудом удерживалась на металлической подпорке, обхватив ее, как обезьяна пальму – всеми руками и ногами.
- Мама! Мама! Я упаду! Я разобьюсь! – зарыдала перепуганная девушка.
- Света, не бойся, - спокойным голосом произнес Алексей, - Сейчас я тебя вытащу. Милослав, спустись вниз, в случае чего поймаешь ее.
Царь послушно пробежал круг, оказавшись точно под пролетом. О том, чтобы дотянуться и поймать Светочку, не могло идти и речи. Расстояние в три метра попросту не позволяло этого сделать. Единственное, что мог предпринять Славка – постараться не дать девушке упасть в пустой проем, который насквозь проходил через всю лестницу с верха и до самого низа. Это сквозное отверстие, в котором у современных винтовых лестниц стоит труба, буквально давило на нас своей угрожающей близостью.
- Светочка, давай, подтягивайся.
- Н-н-не.
- Давай, миленькая, совсем чуть-чуть. Слава, если что, тебя поймает. Давай.
- Ы-ы.
- Светочка, это совсем не страшно, - подключились мы к уговорам, - представь, что ползешь по обычному турникету, как на физкультуре.
- Я всегда прогуливала уроки физкультуры-ы.
Кажется, ей настолько стало жалко себя, что слезы покатились по щекам.
Алексей все сильнее провисал над пропастью, а мне все труднее становилось удерживать его. Наконец ему удалось дотянуться до секретарши и, вцепившись в кофту, он попробовал потянуть Свету на себя. Та еще крепче вжалась в железку, а мне на помощь пришли Марья Семеновна и Ольга.
- Светочка, доверься мне, - уже шептал Алексей, ухватив ее за талию, - я тебе премию выпишу, только отцепись от железки.
Наше тройное женское усилие пересилило хватку секретарши и Светочка хоть и с трудом, но все же начала продвигаться вперед.
- И взяли, и дружно! – пришли мне на ум слова из мультика про придавленного деревом лося, - И взяли! И дружно!
Вдруг Светочка отцепилась от железки и повисла в дыре. Я видела, что Алексею крайне не удобно вытягивать девушку, схватившись за талию, но он все же не посмел переместить руки выше, побоявшись уронить секретаршу.
- И взяли! И дружно!
- Сейчас, милая, сейчас, потерпи еще чуть-чуть.
- И взяли! И дружно!
Вот Алексей уже наполовину втянул секретаршу.
- И взяли! И дружно!
И только когда Светочка оказалась с нами, мы все смогли перевести дух. По лбу Алексея тек пот, рубашка промокла насквозь, но, кажется, он не замечал этого, продолжая держать перепуганную девушку. На то, как перебрался через дыру Милослав, уже никто не обратил внимания. Мы налепились на Алексея и Свету большим комом, обнимая и бормоча бессвязные слова поздравлений. Мне не хотелось прерывать этот внезапный приступ всеобщей эйфории и идти вперед. Тем более, я абсолютно справедливо предполагала, что впереди таких счастливых моментов может и не предвидеться.
- И долго вы еще будете обниматься в экстазе? – хмуро бросил Милослав и не гляди ни на кого, двинулся дальше.
Пришлось разъединиться и направиться следом. Нас неожиданно охватило ощущение вины перед Славкой, как будто мы нарочно забыли про него, не посвятив в общее ликование. Это чувство заметно притупило радость, отчего мы замолчали.
Дальнейший подъем по лестнице проходил более гладко. Мы шли гуськом за Алексеем, шаг в шаг, бойко высматривая дыры. И действительно, прорехи продолжали встречаться, но уже не такие глобальные и мы легко перешагивали через них.
- Пришли, - объявил Милослав, отпирая ключом дверь на этаж.
- Это ж сколько мы протопали? – поинтересовалась я.
- Пятнадцать этажей.
- Ох, ни фига себе! А я даже не почувствовала.
- Потому что шла медленно, с перерывами, - все так же недовольно ответил Славка и толкнул дверь.
- Теперь тихо, - на всякий случай предупредил Алексей.
- Да уж и так понятно, - огрызнулся царь и вошел в коридор.
В конце темного прохода слабо светилась красная точка. Завидев нас, она кинулась навстречу, но озадаченная, затормозила, не замечая с нашей стороны движении. Огонек еще немного покружился и полетел дальше. А мы на цыпочках продвигались к царской спальне. Она располагалась ровно по середине коридора и была обозначена широкой двустворчатой металлической дверью. Резные виньетки и вкрапления мелких драгоценных камней подтверждали, что за ней действительно скрывается ложе царя.
Милослав достал ключ и только вставил в замок, как в конце коридора замаячили красные отблески.
- Тс-с.
Славка перестал греметь ключами и выждал, когда свечение исчезнет. Открыв замок, и с трудом распахнув дверь, нам вновь пришлось на минуту замереть, прикидываясь столбами.
- По одному, внутрь, - шепнул Алексей.
Первым проскользнул Славка, за ним пронырливая Ольга и Марья Семеновна.
- Закрыть дверь! – коротко бросил Алексей, увидев сразу три петарды, спешившие перехватить беглецов.
Тяжелые створки с лязгов громыхнули, а я, Светочка и Алексей вжались в стену. Ракеты успели подлететь слишком близко и теперь подозрительно кружили перед нашими лицами. Как слепые, они пытались найти объект, наделавший столько шума. Но беспорядочные метания ничего не давали.
Я, закусив губу, взглядом следила за их перемещениями, чувствуя, как немеют конечности, а живот наполняется страхом. Одна из петард пролетела в паре сантиметров от моего лица и, не выдержав, я издала вопль. Рука Алексея зажала мне рот, но было поздно. Прозревшие фейерверки взбесившимися овчарками накинулись на нас, стараясь побольнее укусить. Мы продолжали стоять. Ни у кого и в мыслях не возникло открыть дверь и забежать внутрь. Мы наверняка не смогли бы сделать так, чтобы петарды остались снаружи. А это означало, что мы собственными руками отрезали бы себе последний путь к свободе.
Алексей продолжал держать руку на моих губах, требуя переждать нападение. Проще всего пришлось Светочке – на нее ракеты не набрасывались. Я чувствовала себя распятой, без права увернуться от жалящих ударов. Боль была невыносимой, и хотелось реветь, но слезы не текли. Вместо этого я все сильнее и сильнее закусывала губу, пока кончиком языка не почувствовала привкус крови. А еще, по вздрагивающей ладони Алексея, я понимала, что он также держится из последних сил.
Когда же прекратится это побоище?
Я закрыла глаза.
Господи, пожалуйста, прекрати эту пытку, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Даже с плотно сомкнутыми веками я ощутила, что красное свечение пропало. Приоткрыла один глаз. Петарды улетали, но мы по-прежнему продолжали неподвижно стоять.
Первой не выдержала Светочка, и как только огоньки скрылись за поворотом, забежала в спальню. Ракеты вернулись, но на этот раз мы оказались быстрее и успели скрыться за спасительной металлической заслонкой.
Стоило перейти за порог, как бледный Милослав кинулся ко мне, но побоялся обнять и тем самым сделать больно. Поэтому он просто стояла, держа меня за руки, и смотрел в глаза.
- Ведите обоих в ванную, - захлопотала Марья Семеновна, - под холодную воду, быстро!
Славка, окончательно выжил из ума. Потому что неожиданно подхватил меня на руки, отнес в примыкающую к спальне умывальную, и засунул меня в ванную прямо в платье. Я также не соображала, поэтому какое-то время даже не возмущалась. А когда настала пора возмущения, обнаружилось, что вместе со мной, в огромную ванную положили и Алексея. Так же, не снимая с него костюма. Холодная струя воды быстро вернула трезвый рассудок на место.
- Вы рехнулись? – попыталась я вылезти, но Славка, по-прежнему находящийся в состоянии аффекта, силой усадил меня обратно.
- Да дай же мне выйти!
- Тихо, тихо.
- Марья Семеновна, ну хоть Вы ему скажите!
- Леночка, посиди еще немного, лучше будет. С такими ожогами как у вас с Алексеем Михайловичем, вам надо в воде немного побыть.
- Да я ж воспаление легких заработаю. Вода-то ледяная!
- Вот и хорошо, что ледяная. Или ты хочешь волдырями пойти?
- Я домой хочу пойти! Леха, ты им хоть скажи, - ткнула я в бок молчаливого товарища по несчастью.
- А? – только и изрек он.
- Ладно, можете выходить, - сжалилась Марья Семеновна, когда я начала зубами отстукивать тарантеллу.
- Перевязать ожоги? – кивнула на меня Светочка.
- Ни в коем случае, - замахала на нее повариха, - только хуже сделаешь. Их бы облепиховым маслом сейчас смазать.
- У меня в спальне нет облепихового масла. Крем после бритья не подойдет? – удрученно предложил Милослав и зачем-то добавил, - Он с алоэ, для чувствительной кожи.
- Никаких кремов. Если нет масла, то лучше оставить ожоги как есть. Можете их обмахивать время от времени. Содой еще можно было бы присыпать, но соды, я так понимаю, тоже не имеется?
Славка отрицательно покачал головой, опустив ее еще ниже.
Мы решили задержаться в спальне, позволив себе получасовую передышку. Я и Алексей переоделись в сухую одежду Милослава. Обоим она не подходила. Начальнику рубашки царя жали в плечах, треща по швам при каждом резком движении. А я просто чувствовала себя глупо в мужской одежде. Еще глупее я почувствовала себя, когда показалась в новом наряде на публике. Ехидная Ольга, оглядев меня, скорчила такую презрительную гримасу, что мне захотелось убежать обратно, в гардеробную и просидеть там до конца своих дней. Еще и Милослав, не уловив перемены настроения, решил отсыпать от щедрот, потешаясь над моим образом.
- Лена, мне страшно представить, что будет, если тебе понравится так одеваться. Меня обвинят в мужеложстве.
- Тебя никто насильно не держит.
- С другой стороны, я смогу сэкономить на твоем гардеробе.
- Зря Вы так, Милослав, некоторым женщинам очень идет мужская одежда. Они выглядят в ней необычайно сексуально, - томно протянула самоуверенная Ольга, давая понять, что уж я-то точно не отношусь к таким счастливицам.
- Для меня все девушки сексуальны, если они без одежды, - царь улыбнулся отвратительной Ольге.
Разговор все больше начинал напоминать фарс. Милослав упорно не замечал те уничижительные взгляды, что бросала в мой адрес мерзкая девица. Более того, он, на моих глазах заигрывал с ней.
Я улизнула в ванную комнату, под предлогом еще раз смочить ожоги. Вместо этого открыла кран и села на край ванной, рассматривая раскрасневшееся отражение в зеркале. Оттуда на меня смотрела подавленная женщина лет тридцати (и это притом, что мне только вчера исполнилось двадцать четыре), с растрепанной прической, красными пятнами на ногах и руках, оставшимися после встречи с петардами и подрагивающим левым глазом. Да уж, о сексуальности речи действительно идти не может, но элементарное внимание со стороны любимого человека, обычная моральная поддержка. Неужели это настолько для него трудно?
Ко мне зашла Мария Семеновна, плотно закрыв за собой дверь и, немного поколебавшись, присела рядышком.
- Не обращай на него внимания. Молодой еще, вот и дурак.
- На кого? – прикинулась я поленом, но женщина даже не обратила на это внимания.
- Ты поверь, он тебя любит. Повзрослее станет – поймет, изменится. Ну да ладно, - повариха махнула рукой, прогоняя предыдущую тему, - я, собственно, зашла проверить твой ожоги. Как, легче?
- Как-то так. Болит, но уже не сильно.
- Тогда я за тебя спокойна, - она, наконец, улыбнулась, - Мы дальше идти собираемся.
- Сейчас приду.
Оставшись одна, я еще раз посмотрела в зеркало, после чего набрала пригоршню холодной воды и плеснула в лицо.
Из ванной комнаты я выходила гораздо спокойнее, чем до этого, хотя на Славку продолжала дуться.
- Идем?
Милослав зашел в гардеробную, и в одном из шкафов, вместо одежды обнаружился проход. В темноту уходили узенькие ступеньки. Как только Славка спустился, он снял откуда-то со стены светильник, повернул рычажок и тот загорелся. Рядом обнаружились еще два таких же осветительных прибора, и мы разделили их между собой – разбились на пары, так чтобы каждой группе достался свой фонарик. Я шла рядом с Милославом, за мной Марья Семеновна и бестолковая Ольга, и замыкали процессию Алексей и Светочка.
Первое время мы постоянно спускались вниз по лестнице, но надо отдать должное – она оказалась гораздо чище и целее, по сравнению с винтовой предшественницей. Да и тоннель, которым закончился наш спуск, находился в хорошем состоянии. Булыжники под ногами создавали впечатление мостовой, а каменные своды казались длинными арками над головой. Лишь в одном месте с потолка срывались редкие капли, эхом отталкиваясь от стен. По гулу я догадалась, что мы как раз проходили под рекой.