Глава пятая. Кровавая ведьма


- И далеко нам еще лететь?
- Часа два осталось.
Мы уже давно покинули пределы Радова и теперь, вместе со Стасом направлялись в Горыноярск к профессору Аристархову. Стас опять на меня за что-то дулся, а посему молчал, и на все вопросы отвечал неохотно. А у меня, как назло, было отличное настроение, и я не собиралась его портить из-за всяких хмурых типов. Душа требовала праздника, или хотя бы пения. Уж не знаю, каким боком песня группы «Мумий Тролль» - «Утекай» относилась к этому самому празднику, но на ум пришла именно она. Я откашлялась и затянула:
- У-те-кай, в падваротне нас ждет маниак, хочет нас пасадить на крючок…
- Лена, ты чего? - Грозин на всякий случай отсел от меня подальше.
- Остались только мы на растерзание еее… парочка простых и молодых ребят. Ла-ла-ла-лай, ла-ла-лай…
- Псих!
- Само такое, - я показала язык Стасу и демонстративно отвернувшись, затянула «Чайф»:
Скорей бы лед встал, пошел бы тогда на рыбалку,
Чего бы поймал, знакомым раздал, не жалко.
Луна появилась и лезет настырно все выше и выше,
Сейчас со всей мочи завою с тоски - ни кто не услышит!
Ой-ёёёёёёё, ой-ёёёёёёёё, ой-ёёёёёё… ни кто не услышит!
- Лена, это чего сейчас такое творилось? - дождался окончания завываний Стас.
- Концерт по заявкам тружеников редакции.
- Ты всегда такая буйная?
- Нет, только по понедельникам. В остальные дни я еще хуже.
- Верю.
- Да ты не боись, солдат ребенка не обидит.
Я по-отечески похлопала его по плечу.
- Думаешь, такая остроумная? Я вот сейчас плюну на тебя, слезу с дивана и лети к Аристархову сама! Без моей помощи.
- Тоже мне, напугал, - я презрительно фыркнула, хотя, в душе действительно перепугалась. Остаться один на один с диваном, без умения им управлять и, не зная дорогу обратно – предложение не из заманчивых.
- Считаешь, не брошу? Отлично, - он опустил транспорт на землю, перед самым лесом, на кромке поля, и отошел в сторону, скрестив руки и скептически поглядывая на меня.
Молодец, Троянская, допрыгалась! Обычных людей язык до Киева доводит, а тебя исключительно до могилы. Нет, чтобы промолчать – летела бы сейчас дальше в Горыноярск и в ус не дула.
Я посидела, ожидая, что диван решит взлететь сам, так сказать, в виде исключения. На всякий случай пару раз пнула его ногой и произнесла: «сим-салабим, ляськи-масяськи», и даже про «трах-тибидох» не забыла. Впрочем, если эти заклинания не действуют в нашем мире, то с чего я взяла, будто они сработают в этом? Стас уже откровенно ржал, глядя на мои ритуалы Вуду. А тут еще и метлы всякие в голову лезут. Точнее, не всякие, а какие бывают у дворников: длинное деревянное основание с закругленным концом. Березовые ветки, собранные в пучок, и перетянутые металлическим ободом. При этих мыслях, по телу полилось тепло, а в голове словно защекотали перышком. Я отчетливо вспомнила, что именно такие чувства меня охватили перед тем, как в моих руках появилась бита. Так что в этот раз даже не стала удивляться, когда метла во всех своих красотах появилась передо мной. Уселась на нее, лягнула ногой, словно пришпоривая коня, громыхнула: «но, залетная», и рванула вверх. Уже только в небе стало понятно – что я наделала. Пугаться и падать в обмороки поздно и травмоопасно. Да, по большому счету, не больно-то и хотелось. Наоборот, куда-то подевался мой страх высоты и полетов. На метле я ощущала себя как нельзя более гармонично. Пронеслась над землей. Эх, жаль мы не в городе – соблазн полностью перевоплотиться в Булгаковскую Маргариту и разгромить квартиру какого-нибудь критика, оказался велик. Ветер пронзал волосы и трепетал в одежде, пытаясь сбросить меня на поворотах. В такие моменты метла начинала накреняться, но я все же удерживалась на ней.
Сделав несколько кружков, я снизилась, зависая в воздухе около ошарашенного Стаса. У Грозина аж челюсть упала и закатилась под диван.
- Ну-с, где там ваши профессора живут?
- Ленка, кончай дурака валять. Слезть немедленно, пока не упала. Пошутила, и будет.
Ну уж дудки. Или, может, он думает, что я ежедневно на метлах летаю? Сейчас мы еще парочку пируэтов забабахаем, чтобы парень совсем в осадок выпал.
Вновь набрала высоту, выделывая кренделя и восьмерки. Я окончательно уверовала в полетных способностях веника и уже входила в мертвую петлю, когда рука соскользнула с палки и я полетела вниз.
Каким-то чудом приземлилась на диван.
Медленно приоткрыла левый глаз, разглядывая себя. Вроде цела, только рука болит.
- Ты жива? Ни чего не сломала, не вывихнула? - Стас за секунду преодолел расстояние до дивана и на всякий случай осмотрел меня. Я немного посимулировала предсмертную агонию (ну а что? Могу я от своего падения хоть какую-то выгоду получить?), потом все же сжалилась над перепуганным парнем, и разрешила продолжить полет на диване.
Всю оставшуюся дорогу Стас и думать не смел, чтобы взять меня на «слабо». Вместо этого он рассказывал о себе, а я лежала на диване, свернувшись калачиком, и прижимая метлу к груди, с удовольствием слушала.
Родом Стас из небольшого северного городка Лукошина, находящегося на окраине Центрального царства. В свое время отучился в магическом университете, и теперь является колдуном третьей степени. Основы магии у них преподают в школе. Но не все потом, как Стас, решают заняться ее углубленным изучением. В обычных университетах лекций по магии немного и они существуют, скорее, чтобы студенты не растеряли то немногое, что им старательно запихивали в начальных классах. Теперь мне стало понятно – почему Стаса называют сильным магом. Здесь, это что-то вроде дипломированного специалиста.
Но по своей профессии «боевой маг», он не пошел, вместо этого улетев в Радов. Снял небольшую квартирку и отправился работать. Полгода служил в дружине, потом подался в строители и даже с месяц побыл грузчиком. При этом, он параллельно писал очерки о себе и событиях в городе. Показал друзьям – те посоветовали стать писателем, а он, вместо этого, направился в редакцию. Котофеичу понравился его стиль, и он тут же принял его на должность внештатного журналиста. Впрочем, Стас довольно быстро перебрался на официальный статус, благодаря старым связям с дружинниками. Теперь он вел криминальную хронику.
В таких беседах мы провели весь путь и, подлетая к Горыноярску, между нами вновь царил мир.
Город оказался гораздо меньше Радова и с белыми домами. Стены, крыши, улицы – все было однотонного белесого цвета.
- У них что – денег на краску не хватило? - заинтересовалась я, осторожно свешивая голову вниз.
- Нет. Все здания и мостовые здесь строят из костей драконов.
- Фу, ужас какой, - мое лицо скривилось, стоило лишь воображению представить, как я живу в таком домике – внутри по потолку проходит драконий хребет, а стенами служат его обглоданные ребра. Спать, наверное, мне пришлось бы в пустом черепе, а вместо стола и стульев использовались конечности зверюги.
- Ты не так меня поняла. Перед тем как строить, кости растирают в порошок и изготовляют специальную смесь. Благодаря порошку, она получается на удивление прочной. Такие дома крайне трудно сломать и, соответственно, они служат людям по несколько тысячелетий. То же и с дорогами.
- И не жалко им ради такого уничтожать драконов?
- А их никто и не убивает. Горяноярск потому и назвали так, что рядом с городом имеется огромное захоронение драконов. В нескольких километрах расположены шахты, где добывают их кости. Если верить истории, то когда-то здесь произошла грандиозная битва. Так что драконьим порошком городок обеспечивает не только себя, но и все Центральное царство. Если ты приглядишься, то заметишь, что в Радове все главные здания тоже белого цвета.
При ближайшем рассмотрении, дома и впрямь не вызывали отвращения. Ни тебе осколков от берцовых костей, ни по случайности замурованных в стены драконьих зубов. Обычные белые дома. Свое однообразие, кстати говоря, жители великолепно заменяли яркими красками во всем остальном. К примеру, скамейки или клумбы на улицах стояли непросто цветными. Вся палитра, которую могли придумать художники, отражалась на них в виде радужных переливов.

***

Профессор Аристархов оказался таким, как я его и представляла – седовласый дедушка, с морщинистым лицом и рассеянным образом жизни. Он принял нас тепло и даже плюшками с чаем угостил. А после соблюдения всех формальностей, пригласил нас в домашнюю лабораторию. Вот уж где идеальное место для фильмов ужасов. Хоть сейчас приглашай всю съемочную группу и сразу приступай к работе – декорации готовы. Стерильные столы, на них скальпели, ножи, пинцеты. На другом столе микроскоп и куча стеклышек, бутылочек, скляночек, тетрадей с записями. Того и гляди, достанет из ящика ствол и положит нас на алтарь науки. Что-то у меня фантазия сегодня не в меру разошлась. Поежившись, я все же пересилила себя и заставила подойти к микроскопу, около которого Аристархов уже во всю колдовал над личинками. То резал их, то помещал в раствор, то заставлял вспыхивать зеленым свечением. Все это действие сопровождалось задумчивым причмокиванием и редкими комментариями: «мда…». Я терпеливо ждала, что вот сейчас дедулька оторвется уже от этих трупиков и вынесет вердикт.
Спустя полчаса мне это окончательно надоело, и я принялась развлекать себя всеми доступными способами. Для начала занялась измерением лаборатории, меряя ее шагами. Вычислив, что помещение составляет пять шагов в длину и восемь в ширину, вновь загрустила. При этом Стас продолжал стоять на том же месте, и даже ухом не вел. И что мне делать? Один в опыты погрузился, второй постового у ворот Кремля изображает. Плюнув на все приличия, я по-английски, не прощаясь, удалилась на улицу. К тому же, ливень, проверявший все эти дни на прочность Радов, здесь отсутствовал, а значит – сам бог велел сделать несколько кругов над городом. Захватив метлу, оставленную в прихожей, я вылетела из дома.
Нет, все же я сама себя скоро бояться начну. То битами статуи громлю, то теперь вот на метелке катаюсь. Хе-хе, представляю себе лицо Милослава, когда он узнает, на что я променяла подаренным им диван. С другой стороны, разве я виновата, что на мягкой мебели меня укачивает?
В таких легкомысленных раздумьях я кружила над Горыноярском, пока мимо меня не просвистел глиняный горшок. Я пригляделась вниз и в самое время – в меня уже летел второй снаряд в лице чугунного подобия утюга – я только и успела, что пригнуть голову. Ё-мое, этак меня с метлы чего доброго сшибут. Подо мной столпился целый митинг горыноярцев – орут чего-то. Прислушалась: чаще всего упоминаются фразы «кровавая ведьма», «прогнать к чертям собачьим», «чего ее гнать – давайте лучше убьем». Интересно, и с чего это у меня появилось подозрение, что под «кровавой ведьмой» они подразумевают именно мою персону? Блин, что ж это за мир-то такой, где честную и порядочную женщину уже второй раз угрохать пытаются? Сначала ожившие статуи, теперь горожане. Ну вот – опять принялись швыряться чем ни попадя. Наивные. Их-то, может, и больше, зато я на метелке, и попробуйте меня поймать! О том, что со мной сделают, если все же изловят, я старалась не думать. То, что на руках носить не станут – это точно. А если даже и понесут, то исключительно до ближайшего костра. Или где у них тут принято ведьм кремировать? Вообще странно – мир магический, а они посудой разбрасываются.
Стоило мне об этом подумать, как вслед за очередным горшком, полетела сияющая стрела. Похоже, пора прислушиваться к внутреннему голосу и поскорее сваливать из города. Стаса можно и потом подождать. Или позвонив ему, а то и вовсе телеграмму отправить: мол, так и так, улетела обратно, просим прощения и все в таком духе. Черт! Не потом, а сейчас надо звонить!
На полной скорости, улепетывая от перевозбудившихся граждан, я достала из кармана разговорник и вызвала Грозина.
- Стас! Спасай! Тут собралась толпа и пытается меня убить, - как могла, информировала я персонального Бетмена, - Некоторые уже на диван сели и за мной летят. Ста-а-аси-и-ик! Скорее!
- Ты где?
- На улице. Лечу за пределы города. Куда конкретно – не знаю. Все, я не могу больше разговаривать – меня протаранить пытаются.
Услышав: «Сейчас буду» я отсоединилась и покрепче схватилась за основание метлы. От скорости у меня заложило уши, а от паники я не представляла – куда лечу. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. А тут еще и улюлюкать начали, словно бродячую собаку гонят. Вот ведь хамство-то какое! Эх, помидорами бы вас закидать, да жаль нету.
Упс. Ошибочка вышла. Сама не заметила, как в кармане появился спелый сочный томат. Я хватанула овощ и наугад бросила в одного из преследователей. Попала. Прямо в глаз ему залепила. От такой маленькой победы рассудок пришел в норму, а в кармане появился очередной томат. Я остановилась и, резко развернувшись, уставилась на преследователей. Подбрасывая в руке снаряд, поглядывала на группу захвата – ну-с, господа-присяжные-заседатели, кто следующий? Группа тоже тормознула, не понимая – в чем дело. Потерпевший злобно отплевывался, вытирая лицо от расплывшейся семечко-кожурной массы. О, а вот и еще один смертник на свою голову, рявкнул: «дави ее», - и ломанулся на меня. Второй томат пролетел мимо, а вот третий достиг цели и угодил ему по носу. Четвертая помидорина не замедлила появиться в руке. А за ней и пятая, и шестая. Я только и успевала, что бомбардировать преследователей, которые теперь поменялись со мной ролями, превратившись в преследуемых. Внизу, наблюдавшие за погоней жители принялись орать, чтобы я прекратила кидаться овощами и сражалась как подобает честным людям. Особенно сетовали женщины, которые сразу смекнули, кому придется отстирывать воинственных мужей. А что вам не нравится? Сами обозвали меня кровавой ведьмой, так получите и распишитесь. Для справедливости я покидала томатами еще и в тех, кто снизу. То-то побежали врассыпную, закрывая макушки руками. Одни, поскальзываясь, норовили забежать под крышу ближайшего сооружения, вторые, обрадовавшись, наспех затаривались бесплатным продовольствием. Нет, меня, определенно, стоило назвать Кровавой Мэри. Кстати, мысль! Томатный сок уже имеется. Теперь требуется добавить сюда водочки. Я надеялась наколдовать на их головы алкогольный дождь, а вместо этого с неба посыпались пластиковые стаканчики со спиртом. Народец офигел в конец. Осторожно попробовал содержимое одноразовых кружек и напрочь передумал убегать. Жители ловили тару, осушали ее, закусывали уцелевшими помидорами и отправлялись ловить следующую порцию. Быстро наклюкавшись, горожане распоясались до такой степени, что принялись скандировать: «даешь селедки с картошкой и соленых огурцов!». Пожалуйста, пожалуйста. Раз я теперь такая всемогущая, будут вам и огурчики, и картошечка. Получилось как в мультике про лисенка, только с поправкой на возраст зрителя. Кому дождь из маринованных грибочков, кому оливье и колбаски нарезанной, а кому и бутербродов с икоркой. А дальше все скучковались по интересам. У порога трехэтажного дома рядком сидели человек пять, и слаженно выводили местную застольную, на перекрестке двух улиц шла драка. Третьи, не выдержав темпа распития, уже во всю посапывали под кустами.
- Лена, только не говори, что все это устроила ты.
Стас прилетел как раз в тот момент, когда я сама справилась с недругами, и теперь собирался испортить мне все наслаждение от проделанной работы.
- Разумеется, нет. Они сами напились.
- Ты понимаешь, про что я.
- Да ладно. Как смогла, так и выкрутилась, - беззаботно отмахнулась я, пересаживаясь на диван.
- Лена, а ты уверена, что никогда не умела колдовать?
- Теперь уже не очень. Стас, а кто такая Кровавая ведьма?
- Это они тебя так назвали?
- Ага.
Стас немного помолчал, собираясь с мыслями.
- Как бы тебе объяснить? Лет восемьдесят назад появилась Кровавая Ведьма. Она, как и ты, летала на метле и так же развратно одевалась.
- Чего?! - не удержалась я от праведного гнева, - Покажи - где ты на мне разврат увидел?
- Скажешь, что твои шортики и кофта – не разврат?
- Так лето же. Жарко. И вообще – у нас так многие ходят. Чего вы все к моей одежде прицепились?
- Не суть. В общем, ты на нее похожа. Так вот – ведьма занималась тем, что прилетала в город и уводила мужчин. Когда одного, когда сразу компаниями. Что она потом с ними делала – так и осталось загадкой. Одни утверждают, будто ведьма убивала пленных, другие твердят – что продавала в качестве рабов в Южное царство. Третьи с пеной у рта доказывают, дескать, она пополняла ими свой гарем и использовала в личных целях. Следов пропавших так и не нашли. Продолжалось это лет семь, пока ведьму не убили. Хотя, опять же, тела ее найти не удалось. Визиты прекратились, но у нас матери до сих пор ею детей пугают. Так что, не удивительно, что, завидев тебя, жители решили, что Кровавая Ведьма вернулась.
- Глупости какие! И что? Мне теперь из-за этих дурацких суеверий вновь на диване летать? Ну уж дудки!
- Метла - не самое главное. У нас до сих пор в некоторых деревнях старые бабки в ступах перемещаются, не доверяют диванам. Ты лучше одежду поприличнее подбери, если не хочешь, чтобы в следующий раз тебя вновь попытались убить.
- Ханжи вы тут все.
- Кстати, тебе интересно узнать, что ханжа узнал о личинках? - перевел тему Стас.
- Еще спрашиваешь.
- Так вот, наши личинки оказались нечем иным, как искусственно выведенными пиявками. И при попадании в воду, они начинают выделять фермент, из-за которого блокируется магическая энергия.
- Стоп. А теперь то же самое, только человеческим языком.
- Короче, если они попадут в городское водохранилище – весь город останется без магии. Мы не сможем подпитывать силы. На воде будет образовываться тонкая пленка, которая перекрое доступ к магической силе.
- Поняла. Это на вроде того, как если бы в море танкер с нефтью перевернулся?
- Э-э-э… не знаю, наверное.
- Ну, нефть она тонкой пленкой разливается по всей поверхности воды, и ее фиг очистишь.
- Да, пожалуй, можно сказать и так. Кстати, Аристархов еще упомянул, что для роста пиявок требовалась влажная погода.
- Хочешь сказать, что тотальное снабжение пиявками произошло не с бухты-барахты, а как раз перед затяжным ливнем?
- Именно!
- Так надо скорее лететь к Милославу и все ему рассказать!
- Поздно уже, вечер скоро, - неожиданно заупрямился Стас, - мы лучше слетаем к Котофеичу и ему доложим.
- Да как ты можешь? Тут дело государственной важности. Надо срочно проверять все остальные подъезды, водохранилища, озера и прочее. Пока мы расскажем редактору, пока он сообщит царю. Это ж столько времени пройдет. Нет, нет и еще раз нет! Срочно в замок!
- Спит уже твой царь.
- Он не мой, - обиделась я, - и не спит. И даже если дрыхнет – разбудим. Тут дело армагеддоном локального масштаба попахивает, а ты!
- И, пожалуйста. Можешь лететь и рассказывать все своему Милославу. Но без меня! - зло бросил Стас, и, приземлившись, спешил меня вместе с метлой на землю, а сам уехал.
Вот уж где джентльмены водятся. Это ж надо – бросить девушку одну, в неизвестной местности. Хорошо еще, что у меня отличная память, а если бы я обладала топографическим кретинизмом? Что тогда – ложись и помирай? Ну, вернусь в редакцию – я ему припомню!
До Радова я добралась без проблем. Если не считать, тех двух деревушек, в которые я залетела по ошибке, пока во второй женщина не подсказала мне направление в столицу. А кто виноват, что на улице такая ночь, что хоть глаза выколи?
Прилетела в город и скорее к замку. По началу, культурно обратилась к охране: мол, так и сяк, у меня важная депеша для царя, пустите девушку, пжалста, погреться. Так этот супостат только рассмеялся. А стоило мне начать приводить весомые аргументы и описывать всю важность миссии, возложенной на мои хрупкие плечи во имя спасения мира, так еще и в темницу засадить пообещал. Но я же не для того ссорилась со Стасом и летела ночью одна, чтобы так просто уйти. Сделала вид, что собираюсь улетать, а сама замок обогнула и поднялась на уровень главной башни. Расстояние от меня до царских окон радовало дальностью (в воздухе, прямо над стеной, висел какой-то невидимый барьер). Пришлось посильнее напрячь голосовые связки.
- Слава! Слава! Выходи подлый трус! Ой, в смысле, выгляни в окошко, дам тебе горошка, - с чего я решила, будто мне теперь позволено такое фамильярное отношение к царю – даже не спрашивайте. С метлой мне теперь и море казалось по колено, а царские особы побоку.
Чем дольше я завывала, тем больше окон открывалось. Оттуда высовывались довольно злобные мины. Они кричали что-то про два часа ночи, и грозились анафемой. И только Милослав дрых беспробудным сном, так и не отозвавшись на мои крики. А тут еще и охрана подлетела, пытаясь выловить нарушителя спокойствия. Предчувствуя скорую кончину, я заголосила в два раза громче:
- Милослав! Выгляни уже – у меня срочные и важные новости!
Хочется написать, что царь неожиданно вылетел из замка. Он уволил охрану, а тех, кто требовал моего ареста, лично казнил. Меня же с почетом отвез в покои, напоил чаем и внимательно выслушал. В реальности, единственным местом, куда меня отвели – стала темница.
К исходу второго часа сидения под арестом, моя вера в царя резко пошатнулась. Мысль, устроить им революцию семнадцатого года и подговорить гопников залейровского района пойти захватить дворец – все сильнее грела душу. К утру, я готова была уже лично поставить Милослава к стеночке и расстрелять. Так что, когда меня выпустили и у дверей я увидела царя, только обилие дружины не позволило мне вцепиться в его физиономию и высказать все, что я думаю о его поведении.
Мне вернули метлу, после чего Слава с притихшим видом взял меня под локоток и повел из темницы. Ага! Чувствует, гад, что виноват! Вон как глаза прячет, посмотреть даже боится. Ого, вот это раскаяние – да он же весь сотрясается от рыданий. Или.
- Слава! Прекрати ржать! - обиделась я.
- Извини, Лен, не могу. Мне когда рассказали – я первый раз не поверил, - заметив, что сама я по прежнему не горю желанием присоединиться к веселью, он заметно смутился и попытался убрать из интонации похрюкивающие нотки, - ты прости, что так получилось. Я в другом городе находился, вернулся только полчаса назад. Как узнал про твою выходку – сразу в темницу поспешил, тебя вытаскивать. Лен, ну перестань на меня обижаться.
- Конечно, легко тебе говорить. А если бы ты всю неделю по другим городам катался? Что – я бы тут так и куковала?
- За хулиганство у нас больше чем на сутки не сажают. Выпустили бы. К тому же, уверен, что и сам Котофеич, не обнаружив тебя с утра на работе, лично примчался за тобой и заплатил штраф. Но ты и сама хороша – вот зачем тебе понадобилось пугать моих придворных?
- Так у меня новость: важная и срочная. Мы раскрыли жуткий заговор против всего Радова. В подвалах нашлись пиявки, которые способны заблокировать подпитку магических сил.
- Знаю, - отмахнулся Славка.
Все. Я окончательно почувствовала себя дурой. Припереться ночью к царю, загреметь в кутузку и все это ради того, чтобы рассказать то, о чем ему и так известно.
- Лен, не расстраивайся. Давай лучше с тобой сходим в кафе, позавтракаем.
- Чтобы меня опять твоя восторженная поклонница соком облила?
- Нет. В этот раз мы пойдем в другое кафе. Там официантки при виде меня в обморок не падают. Соглашайся. Мне же надо как-то искупить свою вину, - Слава глядел на меня виноватым взором и только что хвостом не вилял.
Да я уже и так согласная. Кривляюсь, только для того, чтобы лишний раз повредничать. Я ж в последний раз днем у профессора ела. Сколько ни пыталась, сидя в темнице, сотворить хотя бы маленький бутерброд - так ничего и не вышло. Как-то подозрительно странно у меня магия проявляется, сама по себе. То могу, то не могу. Надо не забыть, при случае поинтересоваться у Котофеича – насколько это нормально.

***

Кафе действительно оказалось отличным. Оно располагалось на набережной Лейры, на третьем этаже круглого здания и окнами выходило на реку. Над водой светило большое спелое желто-сочное солнце. Оно отражалось в Лейре, наполняя волны солнечным нектаром, а река охотно разгоняла его от одного берега к другому.
Я села за круглый стол, стоящий у самого окна, и пока Слава делал заказ, не отрываясь, смотрела, как рождается утро. На работу полагалось придти лишь через час, и сейчас я имела полное право отдохнуть от кошмарной ночи, приводя и себя, и мысли в порядок.
Вышколенная официантка подала нам скворчащую яичницу с зеленью и помидорами, легкий салат, свежевыжатый апельсиновый сок, кофе и хрустящие булочки в шоколаде.
- Знаешь, Слав, похоже, мне стоит почаще завтракать в твоей компании.
- Нравится?
- Угу, - кивнула, с забитым ртом, - давно так вкусно и красиво не ела.
- А чем ты обычно питаешься?
Я со смехом рассказала ему, как мы с Нателлой готовили пюре.
- Вы определенно совершили прорыв в кулинарии. Я бы не отказался взглянуть на хрюкающую картошку.
- А ты к нам в гости заходи – еще и не такого покажем.
- Я лучше возьму под контроль твой процесс питания. Теперь лично стану возить тебя на завтраки, обеды и ужины.
- Разоришься, - я попыталась перевести все в шутку. Я не собиралась допускать того, чтобы Славка и впрямь решил приезжать ко мне на работу. Спору нет – на таком образе жизни можно не плохо сэкономить, но, боюсь, что со Стасом мы тогда окончательно разругаемся. А менять хоть и ужасно обидчивого, но такого соблазнительного Грозина на царя, я даже и не думала.
Я прихлебывала горячий кофе, следя за солнечными зайчиками, решившими устроить поляну прямо на нашем столе. Славка болтал с кем-то по разговорнику, решая важные проблемы, а я думала, что, как только приду в редакцию, обязательно постараюсь помириться со Стасом.
- Так вот, Лен, о чем я говорил, - Милослав наконец-то закончил разговор, но пронырливый разговорник вновь задребезжал, - извини, сейчас, только отвечу. Слушаю.
Вот поэтому я и не собираюсь заводить роман со Славой. То его нет в городе, то он весь в делах и заботах. Странно даже, что в прошлый раз, когда мы покупали квартиру, ему позвонили от силы пару раз. Видать, существует табу – не тревожить Славку по выходным.
Я уже допила третью чашку кофе, а он все болтал, и болтал, и болтал. Увлеченно размахивал руками, рылся в блокноте с записями, назначал деловые встречи и просил отложить визиты на фабрики. Мне окончательно надоела трапеза без отрыва от производства и, кивнув на прощание, я ушла из кафе. Милослав бросил на стол деньги и рванул следом, не переставая болтать с различными начальниками и министрами. Уже у входа он догнал меня, схватив за руку.
- Я перезвоню, - бросил он собеседнику и отсоединился, - Лена, на что ты опять обиделась?
- Да ни на что. У тебя работа, у меня тоже есть дела. Все нормально, правда.
- Ты можешь уделить мне еще полчасика? - он демонстративно отключил разговорник и засунул его в пиджак, - клянусь, что не возьму его, даже если мне станут названивать цари соседних государств. Что тебе стоит? Прогуляемся по парку, подышим свежим воздухом.
Ради такого самопожертвования мне ничего не оставалось делать, как согласиться.
Пожалуй, мысль и впрямь оказалась отличной. В такой ранний час никто не гулял. На всем пути нам встретилась лишь одинокая девушка. Она рыдала на скамеечке, но стоило ей завидеть Милослава, как депрессия мигом прекратилась, и девица, с безумной улыбкой побежала от нас. А Слава, как ни в чем не бывало, продолжал вести меня вглубь парка, пока мы не дошли до закрытого местечка. По всему периметру росли высокие кустарники с мелкими розоватыми цветами, и лишь узенький просвет, предназначенный для прохода внутрь, прерывал зеленый круг. В центре статуя древней девы с кувшином в руках, из которого непрерывно текла вода. Вокруг нее скамейки. Мне сразу понравилось это место – тихо, спокойно, совсем рядом переливаются птичьи трели. Можно придти сюда с книгой или со Стасом. Да, определенно со Стасом.
Мы сели на одну из скамеек и Славка без всякого предупреждения улегся, положив голову мне на колени, словно так и надо. А я не знала, как себя вести. С одной стороны, я не планировала давать Славке надежду на хоть какие-то, кроме приятельских, отношения. С другой, обижать его тоже не хотелось. Решив, что если я всего разик стану чуток по нежнее, то ничего страшного не случится, запустила пальцы в его золотистые локоны. На ощупь такие мягкие, словно трогаешь не волосы, а тончайший шелк, который пружинил от каждого моего прикосновения. Славка, лежавший до этого момента с закрытыми глазами, открыл их и с лукавой улыбкой взглянул на меня.
- Лена, тебе говорили, какие у тебя изумительные глаза небесного цвета?
- Да.
- Хорошо. Тогда я скажу, что твои ресницы длинные, словно крылья бабочки.
Царя определенно пробило на лирику. Похоже, пора прекращать с проявлениями нежности. Этак, чего доброго, через час он предложит испробовать большой и чистой любви на сеновале.
Спасение пришло неожиданно и от тех, на кого я и не подумала бы. В наш интимный закуток с визгами вломилось стадо барышень. Скинув царя с колен, я вскочила, отбегая в сторону.
- Девочки, вот он! - девицы подлетели к ошеломленному Милославу, пытаясь поднять его и в то же время разорвать на сувениры. Бойчее всех шуровала девушка, которую мы недавно видели. Похоже, фанаточка растрезвонила подружкам, что видела царя в парке и те решили не упускать возможность свести с Его Величеством личное знакомство.
- Девушки! Вы меня задушите, - доносилось из середины кучи-малы.
- Ой, вы такой хорошенький, - громкое чмоканье, - Мы вас так любим! Чмок! Вы самый красивый царь! Чмок! Чмок! А дайте мне автограф! Распишитесь у меня вот тут, на груди. Ой, можно я с вами картинку сделаю? Кому расскажу, что целовала самого Милослава – не поверят. Он у меня на животе расписался. Все, я теперь месяц мыться не буду.
- Девушки, ну хватит вам. Пропустите меня.
Я стояла неподалеку и откровенно веселилась, глядя на этот пестрый клубок. Щелкали вспышки картинника, к Милославу тянули ручки и блокноты для автографов. Юные девицы лет четырнадцати-шестнадцати, все как одна в коротеньких юбочках и облегающих маечках, пчелами сновали вокруг царя.
- Девчонки! Нашего Славочку хотят увести! - одна из фанаточек заметила меня, и прежде чем «Славочка» успел хоть что-нибудь сделать, вся эта толпень кинулась ловить царскую фаворитку. Смех застрял в горле, и я бросилась к проходу, но его преградили.
- Девушки! Прекратите немедленно!
Славка попытался закрыть меня от буйно-помешанных, но фанатки намного превосходили нас по численности. И в данный момент царя они не слышали. В их головах пульсировала лишь одна мысль – я девушка, которая хочет охомутать Его Величество, и меня надо устранить любыми способами.
Я вжималась в Славкину спину, отчаянно желая лишь одного – чтобы в руках у меня вновь появилась бита, а лучше пулемет. Толпа нахлынула, отдирая от меня Милослава. Меня царапали, толкали, рвали одежду. Со всех сторон ко мне продирались руки и ноги. Мелькали рыжие, каштановые, темные и светлые волосы. Ощущение, что меня посадили на карусель и включили аппарат на полную скорость. Я, кончено, тоже не стояла столбом – двоих так в живот приложила, что те, охнув, согнулись по полам.
Потом я помнила лишь то, что отчаянно дралась за свою жизнь, не чувствуя боли. Разойдясь, я не слабо ударила в челюсть одного из подоспевших дружинников. Милослав подбежал и только успел меня поймать – обессиленная, я рухнула ему на руки. Разгоряченных фанаток повязали и повели в темницу. А я села на скамеечку и затряслась. Щеки горели, руки и ноги кровоточили. На правой коленке виднелся след от укуса. Про взлохмаченные волосы и разодранную одежду я и вовсе промолчу. Славка обнимал, что-то говорил. А меня просто била дрожь.
- Покурить дай, - не своим голосом прохрипела я.
- Парни, у кого-нибудь есть сигарета?
Несколько дружинников разом протянули мне пачки. Я выбрала одну наугад, вытаскивая сигарету. Перебравшись на скамейку с ногами, я поджала колени к груди и, глядя в одну точку, сделала глубокую затяжку. Ни одной мысли в голове – пустота. Просто сидела и курила. А потом ни слова не говоря, встала и пошла домой. Милослав попытался меня остановить, но дружинники придержали царя.
Я шла по улицам как сомнамбула, не замечая испуганных прохожих, торопящихся перейти на другую сторону. Даже не знаю, как до дома добрадась. Только переступив за порог, я ощутила, как шок начал проходить. А вместо него появляться боль. Все тело саднило так, как будто по мне трактор проехался. Наткнулась среди груды мебели на зеркало – смотреть страшно. Над губой начал проступать синяк, по всему телу царапины и порезы. Одежду можно смело выбрасывать на помойку.
Раздевшись, долго стояла под душем, пока не услышала, что во входную дверь кто-то настойчиво стучит. Нехотя вылезла из-под струй воды и, завернувшись в полотенце, открыла дверь. На пороге стоял Стас. Бледный, перепуганный.
- Нам в редакцию позвонили, сказали, что на тебя подростки напали.
- Кто сказал?
- Начальник дружины позвонил. Говорит, ты в парке гуляла, а на тебя какие-то малолетки налетели, пытались убить.
Я прижалась к Стасу, радуясь, что про царя дружина не проговорилась.
- Стас, не бросай меня больше одну, - всхлипывала я, плотнее прижимаясь к его груди.
- Никогда не брошу, - он гладил по волосам, целуя зареванные щеки и нашептывая, что теперь все будет хорошо. А я лишь кивала, все крепче и крепче прижимаясь к Грозину. В тот момент, для меня существовали только его объятья, его поцелуи, его дыхание.
Успокоив меня, он позвонил Нателле, попросив ее немедленно приехать, прихватив с собой что-нибудь из одежды и алкоголь.
- И сигарет пусть привезет.
- Ты куришь?
- Бросила. Но сейчас надо.
- Слышала, Наташ? Все, давай, ждем тебя.
А потом они дезинфицировали раны, бинтовали и замазывали синяки. Стас что-то нашептал на коньяк, который привезла Нателла, и сказал выпить. Боль начала утихать, а заодно откуда-то появились силы. Я переоделась в джинсы и кофту с капюшоном бежевого цвета. Мою собственную одежду Нателла найти не смогла.
- Наташ, а это еще что такое? - я внезапно обнаружила в квартире незнакомый доселе желтый диван, с низкой спинкой и черными вставками.
- Как что? Ты разве не знаешь? Я гоночный диван купила, как и собиралась. Смотри, что тут есть! - суетилась Наташка, расписывая модель, - если произнести «Свертус», то одна половинка дивана въезжает внутрь, делая его в два раза меньше. А что у него внутри! Мощность 600 лошадиных сил, скорость 330 км/ч, разгоняется до 100 километров всего за 5 секунд! Я вчера вечером на нем уже погоняла – не диван, а конфетка! На поворотах не заносит, моментально поворачивает, не теряя скорости. А, вы ж еще не знаете: через три недели гонки, и я буду принимать в них участие!
- Наташ, а ты не торопишься? - я осторожно поинтересовалась, стараясь не обидеть подругу.
- Фигня. Я уже отпросилась у Котофеича на это время. Сегодня все материалы допишу и на две недели в отпуск. У меня даже тренер имеется. Вечером опять поеду к нему на занятия.
Хоть у кого-то все хорошо. Счастливая. Глаза вон как блестят.
Порадовавшись за Наташку, мы двинули на работу. Я бы с радостью завалилась поспать, но сегодня последний день сдачи материалов, так что надо кровь из носу все написать и сдать на верстку.
- Ленка, привет. Ух ты – это кто тебя так разукрасил? - обрадовался Шурка моему появлению.
- Хулиганки малолетние.
- Поработали они над тобой на славу. Как будто ты у них парня отбила.
Я чуть не поперхнулась от такой прозорливости и поспешила приступить к работе, чтобы избежать остальных вопросов. До самого вечера сидела, не поднимая головы, отрываясь лишь на звонки, чтобы уточнить информацию или попросить комментарий к той или иной теме. Опомнилась, когда дописала последний материал. Уф.
Все, я откинулась на спинку стула, убрав руки за голову. Завтра я могла не приходить на работу. Да и остальных журналистов ожидал короткий день. До обеда они дописывали свежие новости, а потом также могли расходиться по домам. Отлично, осталось немного подождать, пока сверстают полосы с моими статьями, вычитать все еще раз и можно идти к себе.
- Ленка, ты с нами обедать пойдешь? - поинтересовался Шурка, влетая в кабинет.
- С кем это «с нами»?
- Со мной и Колькой.
Колька Катков – еще один журналист нашей редакции. Мы знакомились, но нормально пообщаться и узнать друг друга получше как-то не представлялось случая. Я, в общем-то, собиралась обедать со Стасом, но он все еще работал и когда закончит – Грозин и сам не знал. Так что, согласилась.
- Привет, - высокий Коля, с пивным пузом и вечно ухмыляющимся лицом, протянул мне руку. Другой, он похлопал меня по спине.
- Колян, сколько уже можно? - возмутился Шурка, снимая с моей спины табличку «Я блондинка». Лен, иди в туалет.
- В смысле?
- У тебя вся рука в синей краске.
- Черт! Коля, что это еще за шуточки? - я разглядывала перепачканную ладонь. Катков только хихикал.
- Он у нас вечно всех разыгрывает. Я когда сюда пришел работать, этот гад мне все время стул сломанный подсовывал. Сколько я из-за него синяков набил, - не упустил возможности пожаловаться Баянов.
Проходя в туалет, мимо Кольки, я с силой хлопнула его по заднице, оставляя на светлых брюках смачный отпечаток ладони.
- Эй, так не честно!
- Пачкать меня черти в чем тоже не честно, - бросила я в след.
Брюки оттереть ему так и не удалось, поэтому, пока мы шли по улице, все встречные девушки, по началу долго разглядывали отпечаток на штанах, а потом, заливались смехом, норовя высказать что-нибудь в духе: «Я бы тоже такую попку облапала». По началу, я ликовала, считая себя отомщенной, но как выяснилось, Колька даже и не думал смущаться. Вместо этого, он тут же предлагал выполнить желаемое, и девицы с хохотом убегали.
Кафе выбрали поближе к работе – на соседней улице. Пристроенное к дому, оно напоминало открытую летнюю веранду – деревянный навес, резные подпорки, невысокое плетеное ограждение. На нем крепились легкие кадки с цветами и зеленью. Внутри веранды миниатюрные деревянные столы и стулья, а в дальнем углу барная стойка, за которой суетились официантки и бармен. Там же имелась дверь, ведущая, как я поняла, в квартиру, приспособленную под служебные помещения и кухню.
Сели поближе у самого заграждения, ожидая когда нам принесут меню.
- Опять ты?! – к нам выплывала та самая официантка, которая на выходных швырялась в меня напитками и сладостями. Девица тоже припомнила мою физиономию и переменилась в лице.
- Между прочим, это по твоей вине меня уволили из кафе. Думаешь, раз дружишь с царем, то все можно? Придти, орать на меня? Да я тогда капелюшечку на тебя пролила.
- Капелюшечку?!
- Молчать, я с тобой еще не договорила! – рявкнула девица, - Ты хоть знаешь, что я специально устроилась в то кафе, чтобы познакомиться с Милославом?! Я три месяца пахала там как проклятая, ожидая, когда он придет. И вот когда это свершилось, появляешься ты! Блондинка тупая. «Ой, Слава, на меня сок пролили, Слава я здесь больше не останусь». Ты полностью растоптала мою мечту! Гадина!
- Девушка, успокойтесь, - вскочил Шурка, вставая между мной и официанткой.
- Успокоиться? Это ты мне говоришь: успокоиться? Да я ей сейчас все волосы повыдираю!
Девица подскакивала, пытаясь дотянуться до меня через Баянова.
- Санек, весь вид загораживаешь, - развлекался Колька, - Даешь женские бои без правил!
- Ленка, пошли скорее. Черт с ним, с обедом, - Баянов, отбиваясь от разъяренной девушки, закрывал меня подобно телохранителю. Не смотря на все возражения, Каткову тоже пришлось покинуть заведение.
Мы добрались до Центральной площади и прикупив пирожков и чая, сели на лавочке.
- Лена, и часто у тебя такое бывает? – поинтересовался Шурка, дуя на горячий напиток.
- Регулярно. Ну, ты же знаешь, каково живется нам, популярным людям? - горько усмехнулась я.
Только мы принялись за еду, как к нашей скамейке подошел высокий широкоплечий мужчина, в темном деловом костюме.
- Здравствуйте, у вас не найдется закурить? - обратился он к Кольке. Катков удрученно похлопал себя по карманам, показывая, что не курит. При этом, его действия сопровождались глупой улыбкой. Да и Шурка нацепил самое доброжелательное выражение лица.
«Известная личность что ли какая-то подошла, что они так лыбятся?» - недоумевала я.
- Не хотите ли присоединиться к нашему обеду? - галантно предложил Катков, спеша пододвинуться, освобождая место для незнакомца.
Мужик жеманно захихикал, чем окончательно ввел меня в ступор.
- Как вас зовут, волшебное виденье? - продолжал бредить Колька.
- Лариса, - мужик галантно протянул руку, и журналист ее пылко поцеловал.
Я чуть пирожком не подавилась. Вот уж не думала, что Коля голубой. Да и Шурка продолжает строить глазки «Ларисе». Работаешь, работаешь, и не догадываешься, что твои коллеги нетрадиционной ориентации. Интересно только, по какому признаку они поняли, что незнакомый мужик из той же темы?
Я принялась дотошно разглядывать так называемую Ларису на предмет тайных знаков.
- Меня зовут Николай, это мой друг Шурик, а это коллега по работе, Лена. Кстати, Лена, прекрати так смотреть на Ларису, ты на ней дыру протрешь. Правда, Ларочка? Вы не обращайте внимания, Лена наверняка завидует Вам.
Интересно, чему мне завидовать? Мужик как мужик. Смотрит на меня как-то странно, с угрозой. Наверное, он на этой почве еще и девушек терпеть не может. Вон, какие взгляды на меня кидает.
Я отвернулась в другую сторону, не желая мешать парням налаживать личную жизнь. Никогда не являлась ханжой, так что пусть себе знакомятся на здоровье.
- Коленька, - хихикал мужик, - какие у тебя мускулы. Ты, наверное, очень сильный?
- А то!
Мы с Шуркой одновременно презрительно фыркнули. Где этот мужик у него мускулы нашел? Разве что жировые складки сослепу за них принял.
- Можно я их пощупаю? - не унимался наш Ларис.
Колька сделал приглашающий жест на колени, и мужик быстро перебрался к нему, ощупывая руки.
Пожалуй, пора все же становиться гомофобом – до того противное получалось зрелище. Два здоровых лба, сидят и сюсюкаются.
- У тебя, Ларочка, такая грудь.
- Ох, и проказник ты, Коленька.
- Хороша рыженькая, - прошептал Шурка, завистливо облизывая губы.
- Ты о ком?
- О Ларисе.
- А при чем тут рыженькая?
- А как еще назвать девушку, у которой рыжие волосы?
- Я, понимаю, что у вас принято, когда в паре один из мужчин играет роль женщины, но, называть брюнета рыжей.
- Что-то я не понял.
- Ну, Колька вроде как сам себя изображает, а этот мужик играет роль Ларисы, только причем здесь… - опять Шурка перебил. На этот раз пробормотал себе под нос заклинание и с отвращением уставился на Ларису.
- Ленка, - он вновь зашептал мне на ухо, - хочешь сказать, что ты с самого начала видела, что это мужик?
- Ага.
- Ты предательница! Нет, ты еще хуже. Фу-у-у.
- А ты что видел?
- Красивую рыжеволосую девушку. Блин, ты что – подумала, что Колька гей?
- Да я и про тебя тоже самое решила. Так это морок что ли? Вот вы лохи, - уткнулась я лицом в спинку скамейки, пытаясь сдержать хохот.
- Тс-с-с. Не ржи так громко. И молчи. Интересно, чем это все закончится.
- Вот ты как раз и предатель. Катков тебе этого не простит.
- Пусть это будет моя маленькая месть за поломанные стулья.
Пока мы болтали, лже-Лариса успела обменяться с Колькой многообещающими взглядами и согласиться на вечернее свидание у нее дома. Лариса уже прощалась, собираясь уходить, и неожиданно со всей страстью поцеловала Каткова.
- Колян, это морок. Перед тобой мужик, - не выдержала я.
Прежде чем Коля что-то понял, Лариса и сама уже скинула свой образ. Я это поняла, заметив, что пропала легкая размытость в его внешности.
- Ну Катков, ну прохиндей, - ржал мужик.
- Степка! Ты что ли?
- А то!
- Ты что творишь? По харе решил получить? Да ты знаешь, что за такое нормальные мужики делают? - возмущался любвеобильный Колька, отплевываясь и вытирая рот.
- А помнишь, как ты меня недавно в клубе разыграл? Подсыпал мне в стакан с вином слабительное. А у меня как раз свидание на тот вечер планировалось. Так в итоге я до самого закрытия клуба в туалете просидел. Спасибо вам, Лена, что вы сразу меня не выдали.
- Да, честно говоря, я поначалу и не поняла в чем дело. Приняла вас за голубых.
- Хе-хе. А вот теперь будешь, Колян, знать, как мне рандеву расстраивать. А сам-то, сам-то, вы видели? Ах, Ларочка, какая у тебя грудь. Ларочка, что ты делаешь сегодня вечером. Павлин чистой воды. Хвост распушил, весь из себя.
- Я вот тоже в следующий раз к тебе в образе сексапильной дамочки подойду, и тогда посмотрим – кто из нас павлин, - распалено орал Коля.
- Не выйдет. Я с девушками на улице не знакомлюсь. Я теперь, брат, женатый человек.
И Степан показал на обручальное кольцо. Колька только и изумился:
- Когда успели захомутать?

***

К шести часам я все закончила, дав на будущее зарок, не откладывать статьи на последний день. Спать не хотелось, особенно после двух часов беспрерывного смеха в компании лже-Ларисы, Кольки и Шурика. Все трое мужчин оказались отменными рассказчиками, так что живот до сих пор побаливал от беспрерывного гогота. К тому же, вечер только начинался и я, решив воспользоваться этим, позвонила Нателле, чтобы узнать, где проходят ее тренировки, и могу ли я на них поприсутствовать.
За городом, недалеко от Новорепинского района располагался трек. Висел прямо в воздухе. Самой трасы как таковой не существовало – маршрут вычерчивался благодаря подвешенным в воздухе ограждениям. Помимо Нателлы, здесь тренировались еще двое гонщиков. Они с шумом нарезали круги, отрабатывая повороты и обгоны. А на земле суетились механики и ремонтники, бегающие с молотками, запасными подлокотниками и запчастями. Время от времени, гонщики подлетали к рабочим и те принимались оживленно что-то подколачивать. Не желая отвлекать Наташку, я поднялась на метле в воздух (спасибо, что дружина догадалась занести ее вечером в редакцию). Там же, над трассой, заметила парящего на диване тренера, наблюдающего за подопечными. Крепенький мужчина, в спортивной форме и с белой панамкой на голове, все время что-то кричал, размахивая руками. Одним словом, тренировал, как мог. Вот к нему-то я и полетела.
- Здравствуйте.
- Набор участников гонок закончен, - отрезал мужчина.
- Нет-нет, я вовсе не хочу участвовать в гонках.
- Рассказывайте. Все хотят, а она не хочет. Нахрапова! Скорость перед поворотом я за тебя сбрасывать буду?!
- Я просто прилетела посмотреть, как Наташка тренируется. Я ее подруга.
- Феклищев! Тебе сколько раз орать, чтобы ты заранее начинал разворот?
- Как думаете: у Нателлы есть хоть какие-нибудь шансы на победу?
Тренер наконец-то посмотрел на меня.
- Девочка, неужели ты полагаешь, что я стал бы тратить свое время, если бы считал Нахрапову неспособной? Да, признаюсь, я не сразу решил ее взять, особенно, когда царь попросил взяться за ее подготовку. Но у девчонки и впрямь есть талант. Конечно, в этих гонках она едва ли займет хотя бы предпоследнее место – хорошо еще, если просто до финиша доберется. Слишком мало времени на тренировку, но вот через годик… А сейчас пусть для общего ознакомления поучаствует, проверит свои силы и на деле поймет - что из себя представляют серьезные гонки. Нахрапова! Держись ближе к левому ограждению! Столько времени теряешь! Пока ты проходила этот поворот, даже черепаха успела бы тебя обогнать!
От его крика я чуть не оглохла. Поняв, что аудиенция закончилась, я отлетела в сторону, наблюдая с более безопасного расстояния за Наташкой. Все же уши у меня одни и будет очень жаль оглохнуть в таком раннем возрасте.
Не знаю, чего так разорялся тренер. На мой, пусть и не профессиональный, но все же взгляд, Наташка летала отлично. Она подрезала соперников и легко проходила повороты. Особенно, по сравнению с двумя другими гонщиками.

***

Добравшись до своей улицы я решила спуститься с метлы и пройти оставшееся расстояние пешком. Вот уж напрасное решение. Стоило мне завернуть за угол, как к спине приставили что-то острое и потребовали кошелек. Вот тебе и безопасный район. Среди бела дня… ну, хорошо, не дня, а позднего вечера, грабят честную девушку. Я медленно повернулась к грабителю.
- Черт, это опять ты!
Хо-хо, старые знакомые. Передо мной стоял мальчик Егорка. Что-то больно быстро его отпустили из темницы.
- Какие знакомые лица, - расплылась я в улыбке.
- Я тоже рад тебя видеть, - буркнул Егор, убирая перочинный ножик. И правильно, такой финтифлюшкой разве что старенькую бабульку напугаешь. И на что он только надеялся? Ах, ну да. Он же у нас великий гипнотизер и фокусник.
- Ты ведь в темнице должен сидеть.
- Щаз. Разбежалась. Я их на суде всех загипнотизировал, они и отпустили, - гордо похвастался разбойник, - ты бы видела, как они прыгали на одной ноге и пели: «Мы любим тебя, Егорушка».
- Умнее ничего не мог придумать?
- Зато весело было, - обиделся мальчик.
- Эх, ремнем тебя не били.
- Пусть только попробуют. А ты чего тут делаешь?
- Живу, - я махнула на дом, до которого оставалось несколько метров, - ладно, я пошла.
- Ага, счастливо.
Не успела я сделать и пяти шагов, как позади раздался вопль:
- Это она! Лови стерву!
Елки! Сегодня просто вечер старых знакомых. С другой стороны улицы на меня неслись фанатки Милослава. Похоже, родители заплатили за своих ненаглядных кровиночек штрафы и тех выпустили из темницы. Щеки у всех горят, кулаки сжаты, юбочки трепыхаются. Ангелы Чарли фиговы.
- Егор, подожди, не уходи пока, ты можешь загипнотизировать этих кретинок? - я схватила уходящего мальчишку за рукав.
- Тебе не спастись! Милослав никогда не станет твоим!
- А ты, похоже, не хило им насолила, - захихикал Егорка, - Сейчас попробуем.
Дождавшись, когда девушки подбегут ближе, он встал между нами, подняв руку вверх.
- Все остановились, - прогремел он не своим голосом.
Фанаточки покорно замерли на месте, не сводя глаз с Егора.
- Я досчитаю до трех, и вы будете подчиняться моим приказам. Раз-два-три. Ну вот. Они в твоем полном распоряжении.
Девушки действительно застыли на месте, глядя на нас остекленевшими глазами
- Егор, у меня появилась идея. Что если, - я зашептала ему на ухо. Егорка похихикивал, потирая руки.
- Ну, ты и мозг! - уважительно произнес он, отдавая приказание фанаткам.
Вы видели, как моют набережную кандидатки в топ-модели? А я видела. Представьте себе разодетых наманикюренных фанаточек, которые с визгом: «За Егора!» оторвали от дорогущих кофточек и юбочек куски материи, и, переделав их в половые тряпки, принялись надраивать улицу. Они подбегали к реке, опускали тряпье в воду, а потом камушек за камушком оттирали мостовую. Да еще и с таким усердием, что их стараниям позавидовал бы любой дворник. Сами они быстро перемазались в грязи, зато улица и впрямь начинала блестеть.
- Ты сейчас что делать намерен? - поинтересовалась я у Егора, вдоволь налюбовавшись зрелищем.
- Не знаю. Надо бы грабануть кого-нибудь. А то я сегодня еще не обедал, а пора уже ужинать.
- А родители куда смотрят?
- У меня нет родителей. Я детдомовский. Родители, когда узнали, какой у меня такой дар, побоялись брать и оставили меня в приюте.
- Вот сволочи! - не удержалась я, - пошли какое-нибудь кафе найдем, я тебя накормлю. А грабить не хорошо.
- Только не надо мне нотации читать, - в момент ощетинился мальчишка.
- Я серьезно. Зачем грабить, когда деньги можно зарабатывать?
- Фифа, разуй глаза! Мне тринадцать лет. Кто меня на работу возьмет? Я даже в школе не учился. Меня в приюте до десяти лет чему-то обучали, но я потом сбежал. Так что я даже толком писать и читать не умею. А идти грузчиком у меня как-то не возникает желания. К тому же, мне и так не плохо живется.
- Да ну? И где ты живешь? В том подвале?
- Ты что, дура? У меня есть квартира. У одного простака отобрал. Велел ему переписать все документы на меня.
- И что стало с прежним владельцем?
- А кто его знает? Живет где-нибудь на улице. Я специально подобрал такого, который ни где не работает и родни у него нет, - довольный поступком, рассказывал Егор.
- Все равно это плохо. Нельзя так.
- Больно умные все. А тебе бы такую судьбу – в момент загнулась.
- Ладно, не сердись.
Мы добрались до кафе (с таким ритмом жизни я скоро растолстею – не успеваю покушать в одном месте, как приходится идти в следующее). Оно располагалось прямо у реки, на квадратной площади. При том, со всех сторон стояло ограждение, и только к воде проход оставался свободен. В Лейру вели ступеньки, на которых сидели посетители, попивая пиво и глядя на воду. В центре площади стоял памятник мужчине, сидевшему на диване. Фонари горели желтым светом, освещая столики, стоявшие под зонтиками. Надо будет почаще здесь бывать, решила я, подходя к палатке и делая заказ.
- Везет тебе, - вздохнул Егор, - меня в такие места не пропускают. Видела, как на нас покосился охранник на входе? Это он из-за меня. Я сюда как-то уже пытался попасть. Деньги даже были, но не пустили.
- Что ж ты его не загипнотизировал?
- Так народу вокруг вон сколько. А тогда еще больше было. У меня столько сил не хватит. Я твоих девчонок и то кое-как заставил подчиняться своей воле. Если бы я даже всех охранников усыпил, все равно, сами посетители меня бы прогнали.
И точно. Пока мы делали заказ, на нас неодобрительно посматривали. А стоило сесть за столик, как тут же подошел мужчина.
- Девушка, я бы настоятельно рекомендовал забрать еду с собой и уйти из приличного места.
- А в туалет тебя не сносить? - поразилась я такой наглости.
- Пошли, все равно они нормально поесть не дадут, - потянул меня Егорка, - а поужинать и впрямь можно где-нибудь на лавочке.
- Вот, мальчик-то правильно говорит. Лично против вас, девушка, мы ничего не имеем. В принципе, вы даже можете остаться, но вот этот попрошайка должен уйти.
За ним встали его сотрапезники и согласно закивали головами.
Вот честно – если бы претензии касались меня, я действительно ушла бы, побоявшись отстаивать права перед компанией серьезно настроенных мужчин. Я вообще много чего боюсь. Но сейчас внутри словно что-то сломалось и страх пропал сам собой.
- Мужик, тебя как звать?
- Семен Аркадиевич.
- Так вот, Сема, - я поднялась из-за стола, уперев кулаки в бока, - если ты и твои зажравшиеся дружки немедленно не заткнутся, то это вам придется убираться из кафе.
- Уж не ты ли собираешься нас выкинуть? - саркастически приподнял бровь недовольный посетитель.
- Какой ты догадливый, - в моей голове уже крутился образ этого буржуйского типчика, перемазанный с ног до головы вареньем, а в голове раздалось приятная щекотка. Значит, колдовство проявится в реальности с секунды на секунду. Так и есть. Только что чистенький и лоснящийся дяденька в момент покрылся липким вишневым вареньем. Оно текло отовсюду – с волос, из воротника, карманов, брюк.
- Это что еще за мерзость?! - вытирая с носа вишневые ручьи, гневался посетитель, - Да ты знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? Да я тебя в муху превращу и прихлопну.
Ох, зря он это сказал. Если липкий мужик и впрямь решил со мной разделаться, то уж лучше бы он сразу это сделал, без лишних рассуждений. В следующий момент все его друзья, подходящие к нашему столику, сами превратились в жужжащих насекомых и слетелись на вишневого приятеля.
- Не уберешься, пополнишь их компанию, - пригрозила я.
Дядька перестал ругаться и с диким воем побежал к выходу, стараясь ненароком не раздавить жужжащих приятелей.
- Ну, ты даешь! - Егорка смотрел на меня восхищенными глазами, - а я и не знал, что ты такая сильная колдунья.
- Честно сказать, я и сама не догадывалась, - совершенно искренне произнесла я, поглядывая – не захочет ли еще кто-нибудь пополнить коллекцию насекомых.
Больше к нам никто не подходил. Даже наоборот, ближние столики опустели, а посетители поспешили пересесть от нас подальше.
- Вот теперь нам точно не помешают поужинать.
- Слушай, если ты такая сильная, то зачем попросила меня загипнотизировать тех девчонок?
- Честно? Я не могу колдовать, когда захочу. Оно само появляется в моей голове, когда ему вздумается. Я даже не могу выбирать заклинания. Просто перед глазами появляется образ, и потом он исполняется, - я наконец смогла поделиться мыслями, мучавшими меня не один день.
- Круто! - не весть чему позавидовал Егор.
- Да что уж крутого? По мне, так лучше твердо знать, что ты в любой момент можешь что-то наколдовать. Может и простенькое, зато гарантированно. К примеру, те же девицы, что хотели на меня напасть. Ведь это не первая их попытка. Я в тот раз чудом жива осталась, хорошо дружинники вовремя успели. Вот ты хотя бы их остановить смог.
- Толку-то? Зато посетителей послать не получилось. А ты взяла и сделала это. Да и какой прок в моей постоянной магии, если у меня не жизнь, а сплошное выживание? Я каждое утро просыпаюсь и не знаю, что со мной будет, поймают меня или нет.
На удивление, для мальчика его возраста, он рассуждал не по детски и окончательно подкупил меня.
После ужина мы попрощались. Я дала мальчишке денег и разговорник, попросив его не продавать, а оставить пока у себя, чтобы я всегда могла дозвониться до паренька. А заодно пообещала поискать ему хорошую работу. Егор, кажется, не слишком поверил моим словам, но разговорник все же принял. На том и расстались.
Купив по пути, в магазине, пару стаканов уже готового горячего кофе, я зашла в квартиру. Разруха, поджидавшая внутри, никуда не делась, и сама собою за день не рассосалась. Справа стояла кровать, оставляя узенький проход к ванной комнате. Слева все свободное пространство занимал кухонный гарнитур, в виде кучи отдельных упакованных досок. Я твердо решила, что пора преобразовывать хаос, а то не квартира, а склад получается. По-хорошему, стоило давно нанять мебельщиков, но я решила поступить по-плохому, намериваясь позвать завтра Стаса, Шурку и Кольку. А пока уселась на пол у окна, и, прихлебывая кофе, смотрела на огни замка, отражающиеся в ночной воде Лейры. Кофе, которое по идее, должно бодрить, сморило меня на раз. Даже второй кружки не потребовалось. Распотрошив кровать от обертки, я улеглась. Мама всегда меня ругала, называя бомжихой, за то, как я порой спала. Приходя домой под утро, я запросто могла уснуть на диване, укрывшись лишь одним одеялом, а то и вовсе, в одежде, на чистой постели. Мама как-то посмотрела фильм про Наполеона и с той поры вечно ставила мне в пример великого полководца – Бонапарт спал лишь на чистой, свежей постели. А, проснувшись ночью, мог потребовать поменять белье на новое. Как матушка ни старалась, второго Наполеона из меня не вышло. Ни в юности, ни теперь для меня вопрос: «как спать?», - не являлся принципиальным. Сейчас я даже радовалась этому факту, засыпая на голом матрасе, укрывшись кофтой вместо одеяла.