Мне было интересно узнать: как выглядит дом богатейшей семьи Киршгарда. Еще интереснее было понять: откуда в Хильде этот дух бунтарства? Он вызван слишком мягким воспитанием? Или наоборот, строгим контролем?

Эонвиг оказался прав: я с удовольствием разгадывал Хильду самостоятельно, без подсказок. Рыженькая головоломка, которая притягивала меня, и о которой следовало думать только как о друге. Ничего, я выдержу. День-два и окончательно успокоюсь.

Дом Хильды я нашел без труда. Не заметить этого кирпичного трехэтажного монстра было невозможно. По размерам он напоминал особняк и выглядел, прости меня Далар, похабно. Такой откровенной пошлости я еще не встречал. Издали дом походил на быка-инвалида, доживающего последние часы. Огромное туловище «быка» пронзали окна: в правой части овальные, в левой – квадратные (где логика?). «Мордой» являлся балкон, настолько плотно обвитый виноградом, что изнутри он наверняка напоминал темную камеру. «Рогами» служили два окна, втиснутые в покатый бок терракотовой крыши. Но самым нелепым выглядел «хвост» – крылечко, заканчивающееся длинным темным навесом. Если бы я был фермером, и мне попалась такая животина – усыпил бы несчастную, чтоб не мучилась.

У входа в дом стоял мужчина в дорогом костюме. По наивности я решил, что это отец невесты. Хорошо еще, что хватило ума не броситься к нему с рукопожатиями и приветствиями.

- Добро пожаловать, - каменным голосом произнес мужчина и раскрыл передо мной парадную дверь.

Сказать по правде, я струхнул. Если дворецкий выглядит как зажиточный банкир, что же из себя представляют сами родители?

Стараясь подавить нарастающее волнение, я шел по белоснежному коридору. Впереди шагал дворецкий. Гордо, молчаливо.

- Подождите здесь, - сурово произнес он, когда мы дошли до гостиной, после чего развернулся и так же надменно ушел.

Я огляделся: комната была до неприличия забита антикварной мебелью, золотыми статуэтками, картинами, вазами. Каждая деталь по отдельности смотрелась замечательно, но кто сказал этим милым людям, что чем больше дорогих вещей – тем красивее?! Это же надо умудриться, чтобы превратить довольно просторную гостиную в настоящий чулан.

Я присел на диван, чувствуя, что мне нечем дышать. Хотелось сдернуть с окон тяжелые бардовые шторы и распахнуть ставни, впуская свежий воздух. Но я не позволил себе такую вольность и остался сидеть, с трепетом ожидая родителей.

Минут через пять начало казаться, что про меня забыли.

На десятой минуте родилось предположение: что, если родители Хильды сейчас сидят в соседней комнате и через какой-нибудь прибор наблюдают за моим поведением? Так сказать, проверяют меня. Начну ли я ходить по комнате и разглядывать вещи? Не окажусь ли вором, который решит воспользоваться случаем и незаметно украсть дорогостоящую безделушку? Или, быть может, я стану звать дворецкого и требовать, чтобы меня немедленно представили родителям?

Спустя четверть часа понял, в чем дело. Опоздание - не что иное, как попытка показать, что пусть я из Дагомара, но это еще не повод, чтобы заискивать передо мной и вести себя как с почетным гостем. Дескать: «Знай, мальчик, свое место и благодари Далара, что тебя вообще пустили в этот дом».

Эту теорию подтвердил долгожданный выход родителей. И матери, и отцу очень хотелось продемонстрировать все свое могущество и благосостояние. Но каждый делал это по-своему. Даме на вид нельзя было дать больше тридцати пяти. Эффектная брюнетка с прекрасной фигурой и несколько хищным, но все же приятным лицом. Сама по себе она выглядела замечательно. Но то, в чем она вышла… это же верх вульгарности! Красное вечернее платье настолько откровенно подчеркивало все ее прелести, что мне хотелось немедленно снять шторы и прикрыть слишком глубокое декольте. А ее украшения? Это уму непостижимо! Я всегда считал, что женщина, занимающаяся ювелирными изделиями, должна обладать превосходным вкусом. Хотя бы в плане этих самых изделий. Куда там! Из-за огромных перстней, кисть руки походила на металлический протез. Золотые браслеты буквально кричали: «Мы стоим целое состояние!» Грудь тяжело вздымалась под весом массивного колье. У меня создалось впечатление, что женщина решила навешать на себя всю свою продукцию. Ходячая витрина, да и только.

Отец тоже не подкачал. Выглядел он вполне достойно: полноватый мужчина в дорогом темно-синем костюме. Лысину на макушке компенсировали кустистые брови. Он разглядывал меня тем взглядом, каким продавцы оценивают покупателей – цинично и хладнокровно.

Понимая, что хозяева дома ждут от меня первого шага, я направился сначала к женщине, представился и галантно поцеловал ее руку.

- Севия, - жеманно улыбаясь, произнесла она.

- Рейнгольд Штайн, - мужчина ответил излишне крепким рукопожатием. – Пройдемте в столовую.

В соседней комнате, в которой по какой-то причине и пол, и стены и даже потолок были облицованы мрамором, стоял длинный стол, накрытый белой скатертью. Я присел на указанное мне место. Повисла тишина. Я смотрел на хозяев – они на меня. И обе стороны ждали, что разговор начнет собеседник.

Посчитав количество сервированных мест, я напрягся: их оказалось четыре. Выходит, что Шуфт не придет? Я рассчитывал, что он станет связующим звеном между мной и родителями Хильды. Представит меня, договорится о свадьбе. Да и невеста что-то не показывается.

Промелькнула шальная мысль: что, если я по ошибке попал в чужой дом? Эта пара, очевидно, приняла меня за кого-то другого, а в это время настоящая Шуфт, Хильда и ее родня ждут меня где-то неподалеку. И ведь не станешь же спрашивать: «Простите, а вы, собственно, родители Хильды?». Представляю, что они обо мне подумают.

Да уж, ситуация – глупее не придумаешь. Надо как-то выкручиваться.

- Так чем вы занимаетесь? – вопрос Рейнгольда заставил меня вздрогнуть. Похоже, я и впрямь попал не туда. Уж об этом семье Хильды должно быть известно.

- Я закончил церковную семинарию и прибыл в Киршгард по приглашению, в качестве диакона.

- Вы работаете в церкви? – судя по тону, с которым Севия задала этот вопрос, должность ее разочаровала.

Мое лицо начинала заливать краска. Судорожно размышлял: как сказать, что по ошибке попал не в тот дом, и вежливо откланяться? «Вот позор-то, - отчитывал я себя. - Сижу с посторонними людьми, а в это время Шуфту приходится объяснять: почему его нерадивый помощник до сих пор не пришел».

- Официально мне позволено будет вступить в должность только после брака, - я взмок настолько, что рубашка прилипла к спине. - Простите, кажется…

- Ну что, все в сборе? – громогласно спросила рыжая.

Я выдохнул: «Не ошибся».

Шумное появление Хильды вызвало на лицах родителей откровенное недовольство. Севия тут же поднялась из-за стола и направилась к дочери.

- Дорогая, а вот и ты, - улыбнулась она, а затем что-то зашептала ей на ухо: яростно, жестко.

- А это чем плохо? – все так же громко спросила рыжая, оглядывая свой наряд. Стало понятно, что мать недовольна видом дочурки. Хотя, как по мне – Хильдины серые шорты и зеленая футболка смотрелись куда органичнее, чем шикарное платье мамаши.

- Познакомься: это Нойман Эммерик – твой будущий муж, - объявил отец семейства.

Я поднялся из-за стола, чтобы поприветствовать Хильду, но девчонка успела плюхнуться на стул, и мне пришлось спешно сесть на место.

- Муж, значит? – нахально заявила рыжая, прищурив один глаз и разглядывая меня без всякого смущения. Очевидно, она не рассказала родителям о нашем знакомстве и теперь делала вид, что впервые меня видит. Что ж, раз так, то я решил не выдавать девушку и помочь разыграть первое свидание.

Рейнгольд позвонил в колокольчик (интересно, им кто-нибудь рассказывал, что с тех пор, как был принят закон о правах прислуги, подобные жесты считаются постыдными?) и когда появился дворецкий, распорядился подавать обед.

Мне показалось, что весь обслуживающий персонал все это время стоял за дверью, держа наготове подносы с едой, потому что не прошло и минуты, как в комнату вплыли сразу три лакея, неся перед собой блюда. По столовой разнесся потрясающий аромат.

Но стоило мне увидеть, что именно положили в мою тарелку, как аппетит резво дезертировал, оставив меня в одиночку разбираться с какой-то склизко-грязной кашицей.

Заметив мое смятение, Рейнгольд насмешливо произнес:

- Салат с зобной железой теленка под соусом из чернил каракатицы. Деликатес. Впрочем, я могу распорядиться, чтобы специально для вас приготовили что-то более традиционное. Что вы предпочитаете: отварной картофель или, может, овощную похлебку?

- Не стоит так утруждаться, - сквозь зубы выдавил я, понимая, что мне придется съесть вот это, - Все в порядке.

Задержав дыхание, я отправил в рот небольшую порцию салата, надеясь, что на вкус он окажется гораздо лучше, чем на вид. Напрасно. Мне показалось, что я проглотил мясные комочки, облитые машинным маслом.

У меня было два варианта: либо прочитать лекцию о том, как именно готовят блюда с чернилами каракатицы (на месте Рейнгольдов я незамедлительно уволил бы повара за профнепригодность), либо сделать то, чего от меня ждал хозяин дома. Я выбрал второй вариант и отложил вилку.

- Что-то не то? – Севии удалось совместить в одной улыбке победоносное ехидство и трогательное участие.

Я хотел сказать, что не голоден, и тем самым дать Штайнам повод думать обо мне, как о плебее, который не в силах оценить по достоинству высокую кухню, но неожиданно Хильда пришла на выручку.

- Вы как хотите, а я отказываюсь есть эту гадость! – заявила девчонка. – И тебе, женишок, не советую. Отравишься еще, а нам потом твой труп закапывать, перед Шуфтом оправдываться.

- Хильда! – шикнула на нее мать.

- Ой, да ладно, - скривилась рыженькая. – Можно подумать, что тебе эта мерзость нравится. Я на кухню за бутербродами. На тебя захватить?

Последняя реплика относилась ко мне, и я поспешно кивнул.

- Обычно наша дочь ведет себя благоразумно, - лицо Севии покрывалось красными пятнами. – Вы должны простить ей столь дерзкое поведение. Девочка перенервничала…

- Я все слышу! – прокричала Хильда из коридора.

Севия нервно улыбнулась, делая вид, что не расслышала эту фразу.

- Так, значит, вы собираетесь зарабатывать на жизнь, бегая на побегушках у Шуфта? – перевел тему Рейнгольд.

Он даже не пытался облачить хамство в более учтивую форму.

Стало понятно: отчего Шуфт не явился на знакомство. Он знал, что родители Хильды не горят желанием породниться с нищим диаконом. Возможно, священник рассчитывал, что Штайнамы откажутся выдать Хильду за меня, и тогда Шуфт может с чистой совестью отправить епископу письмо, в котором сообщит, что «Нойман настроил против себя родителей невесты и те не дали согласие на свадьбу. А так как Киршгард – городок маленький и девушек здесь не много, то не соизволите ли вы забрать своего воспитанника обратно в столицу и научить манерам».

-  Да, именно так я и собираюсь зарабатывать на жизнь.

Рейнгольд пристально посмотрел на меня, но ничего и не ответил.

Вернулась Хильда с тарелкой бутербродов.

- Лопай, - весело предложила она и забралась на стул вместе с ногами.

- Хильда! Сядь нормально, - призвала к порядку мать.

- Лично мне нормально именно так, - огрызнулась девчонка. - Если у вас другие представления о нормальности – то это ваши проблемы.

Отец с грохотом бросил вилку:

– Похоже, Шуфт прав, - произнес он, сжимая кулаки, – только семейная жизнь отучит тебя дерзить старшим. Благословляю вас!

Последняя фраза прозвучала как проклятие. Произнеся ее, Рейнольд ушел из столовой.

- Допрыгалась? – злорадно спросила Севия. – А вы, молодой человек, не радуйтесь. Не стоит думать, что породнившись с нами, вы получите доступ к нашим капиталам. Эта вертихвостка и лейна[1] не увидит! Живите, как хотите!

- Знаете что, - я поднялся из-за стола, чувствуя, как гнев накрывает меня с головой, - вы можете осуждать мою работу диаконом, вы можете демонстрировать, что я не из вашего круга. Но говорить, что я беру Хильду в жены из-за ее наследства – не позволю. Да будет вам известно – я никогда и ни у кого не брал денег. Я даже во время учебы в семинарии, специально по ночам баржи разгружал, только для того, чтобы не сидеть у родителей на шее. Так что можете быть спокойны – мне ваших денег и даром не надо. И, кстати говоря: чернила каракатицы никогда не подают к мясным блюдам, а надевать вечернее платье на дневной прием считается верхом неприличия. До свидания!

Не помня себя, я покинул дом. Практически сразу ярость затихла, уступив место отрезвляющим доводам разума. Внутренний следователь ликовал: «Молодец. Теперь ты будешь вынужден вернуться в столицу. Вот епископ-то обрадуется». Я заставлял его замолчать, но понимал, что следователь прав. Теперь мне одна дорога – обратно в Дагомар.

Чтобы хоть как-то успокоиться – перекопал половину участка. Все ждал, что вот сейчас придет Шуфт и заявит: «Мне все известно о твоей выходке. Я уже отправил письмо епископу Гервигу. В течение суток ты должен освободить дом и покинуть город». Вот кто меня за язык тянул? В конце концов, какое мне дело до мнения Шейномов? Да пусть хоть за Рамона считают, лишь бы дали согласие на брак с Хильдой. А так и себя под удар подставил, и девчонке с Эонвигом не помог. И ведь от меня всего-то требовалось придти в гости и познакомиться с родителями. Что со мной творится?!