Эта поездка с самого начала не была для меня обычной:
1) Я никогда прежде не была на такой высоте и не сталкивалась с такого рода нагрузками.
2) В последний раз я была в экспедиции так давно, что это уже была не я. Та женщина, которой я стала за последние четыре года, "сильно по-другому" смотрит на мир и людей вокруг.
3) У меня были основания сомневаться, что мои физические возможности все еще позволяют мне участвовать в подобных мероприятиях.
4) Этим летом я познакомилась с одним весьма неглупым человеком, который ненавидит кээспэшно-походную культуру, чувствуя в ней изрядную долю лжи. Этот судья за моей спиной всю дорогу служил детектором лжи моим мыслям и чувствам.

Поезда - прекрасная вещь. В поезде можно спать, и можно стоять ночью в тамбуре, прижавшись лбом к холодному грязноватому стеклу, и думать.
...И чувствовать, как с каждым километром прошлое делится на две очень неравные части: важное и неважное. Важное - это то немногое, что ты берешь с собой, о чем будешь думать засыпая, к чему будешь стремиться, когда будет фигово, то, на чем теперь, какое-то время, будет стоять твой мир.
[699x351]

В начале все шло по привычному алгоритму: встреча на вокзале в Минводах, маршрутка, ночевка в поле.. Три глотка коньяку перед сном (я простыла в поезде), теплый ветер над спящим лагерем. Я очень люблю утро за городом. Поэтому, проснувшись, я выскочила из палатки и, пока все спят, под предлогом поиска питьевой воды пошла гулять. Я шла по спящему селению, слушала звуки, чувствовала хруст камешков под ногами, счастливо улыбалась солнцу, начинавшему пробиваться сквозь утреннюю прохладу. Меня "отпускало". Вернулась в лагерь я уже совсем спокойная и уверенная, не то, чтобы в своих силах.. скорее, в том, что все будет так, как должно быть.
Да, воду я, конечно, нашла. Странно было бы в селении не найти питьевую воду.

[699x466]

Чем честнее и бескомпромиснее по отношению к себе ты пытаешься быть, чем меньше покупаешься на красивости, тем сильнее тебя трогает красота. Т.е. сначала, еще только едва чувствуя красоту жизни, нужно отказаться от всего пластиково-резинового, не ожидая ничего взамен, и тогда, может быть..
Вспоминается индийская притча о том, как нужно разводить костер. Нужно выбрать в лесу сухое место, хорошую такую полянку, собрать только сухой хворост, сложить его аккуратно, а потом сесть рядом, и ждать, пока в него ударит молния.
Молния, конечно, может и не ударить. Но вот если ты все это предварительно не сделаешь, тогда костра уже точно не будет.
На второй станции канатной дороги мы позавтракали и наша группа пошла в музей Приэльбрусья. Я не люблю музеи. Я примостилась на солнышке рядом с тетушкой, торговавшей значками, магнитиками и открытками. В результате неспешной беседы выяснилось, что эта милая женщина ходила в горы с моей бабушкой - они обе тогда были инструкторами по альпинизму. Она перекрестила меня, и наказала непременно вернуться, а заодно согласилась отправить одно письмо, которое я не успела отправить внизу. Это было чудесно)

Дальше мы отправились пешком. Не буду расписывать ужасы пешей заброски - тем более, что никаких особых ужасов не было. Не хватало воздуха, колотилось сердце и с непривычки болели ноги, но три минуты передышки позволяли идти дальше. Мы были свежи и полны сил, так что, едва добравшись до первого приюта - Бочек - мы уже носились в поисках кухни, администратора, чая, бодро распаковывались и знакомились со всеми подряд. Я, во всяком случае) Недостаток кислорода постепенно перестал ощущаться. Побездельничав пару часов, мы налегке отправились наверх - до следующего приюта - аклиматизироваться. Это был, пожалуй, самый тяжелый для меня выход. Психологически. Я начала задыхаться не доходя до Приюта одиннадцати, и стала приходить в себя только в третьем часу ночи, и все это время я боялась, что легкие начнут отекать сильнее, и я не смогу идти дальше. Ну да, потом уже я поняла, что это вполне себе нормальное протекание аклиматизации к высоте, и причин для паники не было ни одной.

[699x454]

А утром погода испортилась. Точнее, испортилась она в понимании альпинистов - в том смысле, что трудно в такую погоду подниматься дальше, а уж совершать восхождение совершенно невозможно. Но я ликовала. Ветер швырял в лицо то воду, то град, то снег, и какое же это было наслаждение - стоять на уступе и смотреть на черных птиц, выныривающих из-за скалы и ловящих крылом эти бешеные порывы; вдыхать полной грудью мокрый ветер и ловить нутром его ярость.

[699x466]
[699x466]

Чуть только снег перестал, нашим доблестным командиром было принято решение перебазироваться с рюкзаками в Приют-11 (4200м). Аклиматизация шла полным ходом, и сегодня с рюкзаками мы, несмотря на непогоду, поднялись быстрее и легче, чем накануне налегке.

[699x466]

Приют встретил нас солнцем, облака остались позади, и после обеда мы отправились аклиматизироваться на скалы Пастухова (4800м). Мы - налегке, а группа героев во главе с нашим командиром - неся на себе базовый лагерь. Несмотря на многочисленные резкие предостережения местных и альпинистов, 5 человек решили ночевать на скалах Пастухова, чтобы утром не тратить время и силы на этот отрезок пути.

[699x466]

Мы вернулись вечером, и я вдруг почувствовала, что больше никуда не хочу. Не хочу идти на вершину. Может, дело в том, что я не мужчина, и мне не нужно ничего покорять. А может быть, я просто не гожусь в альпинисты. Как бы то ни было, осознание факта, что я взошла на такую-то вершину - для меня слишком малая награда за целый день предельных нагрузок. Я люблю походы. Я люблю давать телу запредельную нагрузку в первый день, чтобы наутро оно уже жаждало движения, и все давалось легко.
А вечером было красиво..

[699x466]
[699x466]

После ужина из каморки, где сидели балкарцы, - администратор приюта и рабочие, отстраивающие новый корпус - я услышала замечательно профессиональную гитарную музыку. Оказалось, один из рабочих в прошлом - гитарист, выигрывавший призы каких-то фестивалей. Пластиковая бутылка с остатками гречки послужила отличной перкуссией, и я узнала много нового о балкарцах и балкарии за этот и следующий вечера.

А перед рассветом ратрак увез мою группу вверх. Через полчаса примерно он высадит их у скал Пастухова, и начнется их восхождение.

[699x466]

А мне предстоял день долгожданного одиночества и размышлений. Мне есть, о чем подумать этим летом. Для начала я устроила банный день. Душем мне служил железный рукомойник на общественной кухне. Температура там едва ли поднималась в те дни выше нуля. Мои новые приятели - интернациональная команда, состоящая из поляка, норвежца, американского пастора и еще одного американца, - были в восторге. Каждый из них поинтересовался, how was my shower.

[699x466]

Поляк, Рубен, оказался отличным парнем. Однако, когда я сказала ему, что рада знакомству, и что он изменил мое мнение о поляках, его друг норвежец заржал и сказал, что Рубен и не похож на поляка. Поляки действительно не такие.

А на утро была сброска, поздний завтрак в ресторане, горячий душ в гостинице и вечерняя баня. Утром я проснулась рано и ушла гулять. У меня было мало времени - в полдвенадцатого уходила наша машина в Минводы. Я шла по спящему еще Терсколу, мимо закрытых кафешек и мечтала об одной открытой двери - очень хотелось кофе. Открытые ворота оказалсь под вывеской "Конные прогулки". И я еще раз убедилась в балкарском великодушии. Хозяин не только напоил меня кофе, но и готов был угостить всем, что было на столе. Я, правда, ограничилась свежим хлебом с малиновым вареньем, и ушла гулять дальше, договорившись вернуться через час, чтобы покататься на лошадке.

Балкарцы - прекрасный народ. Их распахнутые души промыты ветрами, холодом и физическим трудом. Они не будут вам улыбаться. Они просто помогут, если нужна помощь. Нальют чашку чая, подвезут до города. Да, они живут за счет туристов. Но есть бизнес, а есть помощь. Не предлагайте им денег за помощь. Не надо позориться.

[699x467]

Лошадкой оказался семилетний жеребец по имени Джимми. Провожатым - двадцатилетний веселый раздолбай Йоска. Через 10 минут я почувствовала, что мы с Джимми поладили. Через 15 минут это почувствовал Йоска, сказал пустить коня в галоп, остановить, а через полчаса спешился, сломал мне прутик и сказал: "Все, обратно поедешь сама, а то не успеешь на свой автобус. После мостика можешь его разогнать, а на спуске езжай шагом". Я спускалась вниз по ущелью, гладила шею жеребцу и думала, что мой любимый декан, который написал книжку о том, как трудно быть по-настоящему живым, наверное, никогда не был в таких местах, не знал таких людей, или знал, но забыл.

[699x466]