Дети верили в ветеранов и шептались «смотри, смотри, весь в медалях!», но зевали на уроках литературы, прославляющих подвиг русского оружия. Это был поиск остатков человека в большой красивой бронзовой статуе. Где имя? Где написано, что это Пал Палыч, сосед, мой, который кролика давал подержать и на 9-е мая надевает ордена? Нет, не написано. Неизвестный солдат. Зря. Очень зря. Опасно зря он был неизвестным.

Когда не стало человека, когда окончательно и бесповоротно победило «русское оружие» - забыли про победу. Нет, Победа осталась, и в избытке. А победа, вот та самая, Пал Палыча, человеческая, со слезой – она забылась.

И вместе с этим забылась ложь. Как и было задумано.
Потому что когда на фронте от осколка умирал дцатилетний пацан, он спрашивал: «Почему? За что?». И поскольку умирало их неприлично много, им нужно было дать готовый ответ, как это обычно делалось. За Родину, сынок. За Партию. За Сталина. Но не пронимало. Потому что в окопе грязь и смерть. И тогда появились тесная печурка, синий платочек и Страна Огромная. И даже не смотря на это, всё равно, многие из тех, кто вернулся с настоящей войны, понимали – всё не так. Не за это. Обман. Они очень быстро ушли. Их как можно скорее забросали песком «Подвиг всего народа». Да, всем было тяжело, но жили не по линейке генштаба. Жили ради других, себя, жизни. Не могли не жить. А формулировка «подвиг трудового народа» – это как «Москва – город-герой». Куда мне поклониться? Город это люди и дома. Получается человек в квартире – это одна десятимиллионная героя. Отдать ему одну десятимиллионную почести?

Остальное здесь: http://svinopat.livejournal.com/21099.html?view=24939