Приятной трелью звучит колокольчик. Знакомая атмосфера бара окружает приятной теплотой. Приглушенный свет, не громкий говор гостей. В углу, тихая мелодия из старинного музыкального автомата. Улыбаюсь.
Прохожу к гардеробу. Швейцар услужливо помогает снять пальто. Смотрю назад, в окно. Там тихо падает снег, и начинает смеркаться. Здесь всегда снег и тихие сумерки за окном. Потому что, я так придумал.

А еще за окном улицы Нью-Йорка тысяча девятьсот сорок первого года и канун рождества. Не спешно проезжают мимо старинные автомобили, спешат домой, к праздничному ужину, прохожие. Но, это только за окном.
Даю монету швейцару. Он, благодарно улыбаясь в ответ, принимает ее и, не спеша, удаляется к бару. Я прохожу за свой обычный столик. Оглядываюсь. Не много сегодня гостей. Хотя их всегда столько. Таким я создал этот бар, и мне он нравиться.
Свет становится еще тише. Наблюдаю за тем, как официантка неумело разжигает свечи в стеклянных подсвечниках, и расставляет по залу. Она еще стажер, устроилась подработать на время каникул в университет. И еще, она любит поболтать с остальными в рабочее время, и выносит пиво в руках, а не на подносе. Улыбаюсь и ей.
К моему столику направляется другая официантка. У нее всегда мягкая полуулыбка и добрые глаза. Они всем кажутся очень знакомыми, и гости ей об этом часто говорят. На что она приветливо им улыбается. Она всегда и со всеми приветлива. Она учиться в университете, и знает пять языков. Она мечтает уехать во Францию и работает, что бы на будущий год уехать в Париж. И она единственная, кто может говорить. Единственную фразу.
- Вам как обычно?
Она каждый раз так спрашивает, но мне кажется, что каждый раз это получается чуть-чуть по-разному. Хотя мне это всего лишь кажется.
Улыбаюсь. Тихонько киваю. Она на долю секунды задерживает взгляд и уходит к бару. Я это придумал. Мне так нравиться.
Сейчас без четверти девять. В девять к старому пианино, напротив моего столика, сядет пианист и начнет играть «Убей меня нежно». Он всегда начинает играть эту песню. Потом он будет играть классику, потом ретро, потом немного популярных композиций. Мне принесут «Маргариту» и остаток вечера, я буду смотреть, как быстро бегают по клавишам длинные пальцы пианиста, и потягивать коктейль.
Пианист умеет играть около двухсот песен. Каждый раз в случайном порядке. Чтобы не надоедало гостям и мне. Мне не надоедает. Ведь я это придумал.
Закончиться последняя композиция, всегда грустная, и, пианист, допив свой виски, пойдет домой. Гости начнут расходиться. Останется только та парочка, за дальним столиком, бармен и официантка. Они всегда остаются.
Проводив последних гостей, она подойдет к моему столику. Посмотрит так, словно хочет сказать еще что-то, кроме «Вам как обычно?». Но не скажет. Потому что я так придумал.
Я ей улыбнусь. Допью свой коктейль, и на этом программа завершиться.
Я сниму шлем, отключу компьютер и отправлюсь спать на свою старую, неудобную кровать. Завтра с утра встану, и пойду на скучную работу. Вечером, зайду в магазин, и куплю что-нибудь из еды. Быстро съем безвкусный ужин, и лягу спать. Такова жизнь. Моя жизнь. И я не могу её изменить.
Иногда мне кажется, что мой бар – вот моя настоящая жизнь, а не моя маленькая квартирка и не интересная жизнь. Я хочу в это верить.
Я не заметил, когда все изменилось. Может быть, когда бармен разбил бокал, который он должен был полировать до конца вечера. Или, может быть, когда пианист, игравший что-то из Баха, вдруг остановился, и заиграл что-то новое, абсолютно не знакомое мне. Парочка пересела за другой столик, потому что, за соседним столиком закурили. В бар вошло трое гостей, и, раздевшись, сели за барную стойку.
Я наблюдаю, как все вокруг неуловимо меняется. Мне это нравиться, но я не придумывал этого.
Встаю из-за стола, одеваюсь в гардеробе и направляюсь к выходу. Там, за дверью не должно ничего быть. Улица, машины, прохожие – только в окне. Толкаю дверь, звенит колокольчик. Выхожу на улицу и вдыхаю морозный воздух. Хлопья рождественского снега падают на пальто, волосы, кожу лица. Падают и тут же тают. На улице совсем мало прохожих, но машин все еще много.
Не спеша иду вниз по Эдисон авеню. Улыбаюсь редким прохожим, они улыбаются в ответ. Я никогда здесь не был, но дорога мне кажется знакомой. Сворачиваю и направляюсь к огромной елке, сверкающей разноцветными гирляндами вдалеке. Чем ближе елка, тем все громче слышна песня. На площади, перед елкой, поет небольшой хор. Я останавливаюсь и слушаю. Рядом со мной останавливаются случайные прохожие, слушают, и даже подпевают.
Хор заканчивает песню, все улыбаются, и поздравляют друг друга с рождеством, после чего все начинают расходиться. Я направляюсь обратно в бар.
Гости уже успели разойтись. Швейцара уже нет. Раздеваюсь сам. Прохожу за свой столик, там недопитый мной коктейль. Допиваю его, и смотрю на часы. Через две минуты в автомате доиграет последняя пластинка. Официантка подойдет ко мне, улыбаясь, она, кажется, что-то хочет сказать. Но ничего не скажет, и программа завершиться. Не хочу, не верю.
Часы показываю ровно двенадцать. Она, не спеша, идет к моему столику. Останавливается напротив, и тихо улыбается. Что-то очень знакомое в этих глазах и улыбке. Улыбаюсь в ответ. Я не хочу, чтобы заканчивался этот вечер. Не хочу ту жизнь. Не она настоящая. Это все настоящее - этот бар, этот тихий снег за окном, этот старинный музыкальный автомат в углу. Эта официантка, чьи глаза всегда что-то хотят сказать мне…
- Куда отправитесь после закрытия?
Я улыбаюсь ей, она мне. Мне так нравиться.
- Я хотела предложить немного прогуляться вдвоем. На улице волшебная погода. Можно взять в баре термос с горячим чаем, и посидеть в парке.
Я улыбаюсь и киваю в ответ. Я столько хочу сказать. Но не могу.
Я немой с детства. Даже в ожившей мечте я остался немым. Потому что, я не могу придумать иначе. Хочу, но не могу. Но это не главное.
Главное это улицы Нью-Йорка тысяча девятьсот сорок первого года, и канун рождества за окном, старомодный музыкальный проигрыватель, старое пианино напротив моего столика, и таинственная полуулыбка официантки, у которой, почему-то, очень знакомые глаза. Таким я создал этот мир. Мне так нравиться.

WayMan
Санкт – Петербург август 2005