Настроение сейчас - ))))

Спелая круглая тыква выкатилась на бархатное полотно и, качнувшись в последний раз, замерла ровно на середине неба, будто кто-то невидимый подтолкнул ее из-за горизонта, но не рассчитал, и она, так и не дотянула до противоположного края.
Тот час же слетелись на ужин ангелы. Они вынули из тыквы семена и разбросали их по небу. Тыква варилась на снятых нимбах и постепенно бледнела. Исходивший от нее пар, сворачивался в белые кольца и растекался по бархату, ненадолго заслоняя горсти блестящих семечек. Ангелы ели, сыто улыбались и прислушивались к голосам доносившимся снизу.
... Внизу, некто в белоснежной вышиванке сидел на траве, у стены хлева и, мечтательно глядя в звездное небо, напевал: "Ні-іч, я-ка мі-сяч-на, зо-ря-на, яс-на-я... вид-но, хоч гол-ки зби-ра-ай...."

... Допев до "хоч на хви-ли-ноч-ку в гай" он закашлялся, поднялся с травы, поправил свисавшую с плеча курточку и, сбивая носком nike-овской кроссовки кусочки дорожного щебня, направился вдоль улицы. На повороте слабо мерцал недобитый местной шпаной фонарь.
Ангелы переглянулись, пустили скупую слезу и стали торопливо заметать следы ночной трапезы. Тыква, вываренная добела, напоминала плоское прозрачное блюдо для блинов. Один из ангелов положил его плашмя себе на крылья, а другой, скрутил метелочку из выпавших перьев и сметал на блюдо семечки. Семечки липли к полинявшему от ночных испарений бархату и никак не хотели сыпаться вниз. "Ишь... звездами они себя возомнили..." - ворчал про себя ангел. "Брысь, с неба! Поблестели, и хватит, есть у нас еще до-о-ма де-ла!" На этой мажорной ноте ангелы расправили крылья, пристроились к пролетавшему гусиному клину и растаяли в воздухе.

.... Будильник на мобильном надрывался.



Ванюша, не открывая глаз, нащупал рядом с подушкой злополучный телефон и отключил звук. Нагулявшиеся за ночь мысли, нехотя возвращались в его голову и укладывались по полочкам. Память загрузилась и всплывающим окошком Mind-doors напомнила последний сон. Во сне он долго стоял в незнакомой темной комнате. Затем в темноте отворилась дверь, и в комнату вошел мужчина в светлом костюме с журнальным столиком на плечах. Он натужно крякнул и поставил столик посреди комнаты.
- Присаживайся, - мужчина кивнул Ванюше на столик.
- Куда? - Ванюша оглянулся, но ни стульев, ни, хотя бы, табуреток в темноте не разглядел.
- Не хочешь, как хочешь. Твой выбор... - ответил мужчина, доставая из внутреннего кармана пиджака флягу со спиртом. Из того же кармана он извлек две хрустальные рюмки, лимон и бутерброд с красной рыбой.
Ванюша от такого поворота событий присел на корточки, пытаясь разглядеть на пиджаке незнакомца пятна от бутерброда. Пятен не было. Ваня успокоился, будто отсутствие жирных пятен было доказательством чего-то важного, и сел за столик, скрестив ноги по-турецки.
- Турки в роду были? - неожиданно спросил мужчина.
- Нет, вроде... - машинально ответил Ваня.
- Так чего ж ты на пол плюхаешься? - вздохнул мужчина и махнул рукой в сторону невесть откуда взявшейся табуретки.
Ваня послушно пересел на табуретку.
Мужчина в это время деловито разливал спирт из фляги по рюмкам.
Ваня поморщился и выпалил: "Я не пью...", и, помолчав, осторожно добавил: "... и не курю!" Рука с флягой замерла в воздухе.
"И с девушками не гуляешь?", вопрос повис в темноте.
" Слышь, Царевич, ты меня не бойся. Ангел я. А ангелы плохому не научат..." - незнакомец, наконец, спрятал флягу назад в пиджак, и запах спирта сменился запахом приличного коньяка. Добрый ангел Миша в людской материализации был крупным мужчиной лет сорока пяти с холеной "испанской" бородкой и зелеными глазами. Стоило ему улыбнуться, как морщинки веером распахивались в уголках его глаз. От него всегда пахло дорогим одеколоном и печеной тыквой.
"Не Царевич я..." начал, было, Ваня, но быстро сориентировался в ситуации и хитро сыграл вопросом на вопрос: "Может я Елисей какой? А? Королевич-Елисей... с чего это Вы взяли, что я Царевич?"
"Эх, Ваня-Ванюша, вот царского ты рода, а ведешь себя, ей-Богу, как дурак!.... ", казалось незнакомец стал терять терпение. "Елисея я знаю, он в Москве сейчас, на ремонтном заводе... Ну-с, приступим!", ангел протянул Ванюше рюмку и дольку лимона.
"Ты, Вань, не серчай, что я во сне... не пробиться к тебе днем... всю голову мыслями захламил, словно чердак какой." - Миша заговорил плавно и много, тело его светилось сквозь костюм, коньячные блики рассеивали темноту вокруг стола. Складывалось впечатление, что по жилам его течет не кровь, а коньяк.
"Не любит она тебя. Не видишь разве? Ты вон, вчера как душевно пел, ангелы плакали!!! А она даже не вышла..."
"Так ночь, какая красивая была! Звезд было, что яблок в саду, и луна... красавица... тихая... песня сама льется в такую ночь!" - Ванюша уже не слышал никаких запахов, рассказывая, он дожевывал предусмотрительно порезанный ангелом бутерброд.
Мишаня прыснул со смеху: "Звезды..., луна..., ангелы тыкву варили, намусорили вокруг, а тебе все звезды мерещатся... так ты и на соседку свою, Галку, смотришь. Она птица - птицей, там полетала, тут попорхала, везде поклевала, а ты? Ты б ее еще в рамку, да вместо иконы на покуть! А еще Царевич!" Ангел укоризненно покачал головой...

Ванюша уже приготовил целую гору оправданий, но внезапно понял, что незнакомец прав, прав по сути. Было в его чувстве к Галке что-то ненастоящее. Нет, не фальшь, а, до этого дня неизвестная ему, неизбывная тоска по настоящему. Именно ее он и принимал за любовь.
«Вот…» - протяжно изрек Миша, словно заглянул Ванюше в душу и прочитал все мысли, и эти, про Галку, и другие, которые самому Ванюше еще и не снились.
«Ну, не скучай, Царевич, скоро свидимся. Сладких снов тебе...», ангел неторопливо отер пустые рюмки рукавом пиджака, затем одну за другой спустил их в нагрудный карман и направился к выходу.
«А… стол как же… и фляга?» - крикнул ему вслед Ваня, и, оглянувшись, спохватился, что не сказал про табуретку. На что, ангел, повернул голову и, подмигнув, ответил: «Бутафорию сдашь, кастелянше…»


продолжение следует...