Как странно. То чем я действительно живу совсем не находит отражения в дневнике. Яблоко в который раз меня спасает, да так быстро, что не успеваю об этом задуматься. Оно забирает всё, что создаёт помехи в реале. Всё "это не я" и "я", которое не увидеть, ни показать нельзя, и "я" от которого хотелось бы убежать.

Поставила новый альбом Земфиры. Первой мыслью было воспоминание,о том что в иные века люди относились к музыке как к форме колдовства. Постепенный откат музыкальных стилей во времени и погружение в завораживающую красоту декаданса. Почти игра. Гипнотическиая надсадность Ренаты сквозь пронзительную любовь Земфиры. Будто драгоценный камень, вставленный в старинную оправу, обретает новую силу, глубину и поразительную яркость.
Этот образ морфинистки начала века всегда вызывал во мне острое неприятие, но взгляд сквозь призму любви, меняет акценты. И колкая ломкость, и нарочитое позёрство, и даже эти её вампирские игры со временем теперь выглядят лишь причудливой виньеткой в роскошной оправе сверкающего всеми гранями камня.

Поставила диск, мыла что-то на кухне и думала о Княжне. Нет, не о проекте, о ведущей личности, и о том, почему посреди и вместо вдруг начались сто фактов. Люди-люди, им только дай повод, моментом сделают из тебя кумира. И не желают знать что ты живой и настоящий. Болеешь, страдаешь, ошибаешься, делаешь глупости, и помнишь об этом. Выбрали себе божество, и пестуют свои ожидания, а ты не имеешь права быть собой, быть, быть слабой. Боже, как же страшно быть в чьих то глазах Богом. И можно кричать, срывая голос - я есть! я только человек! - им это не важно...

Надо же, если прибавить звук, эта музыка теряет очарование. Или может это я старею. Но рок-н-ролл то, как обычно, включаю на полную. Наверно такая особенность прежней музыки. Помню, предки не стремились усилить звук...

Если даже всё знать и всё про себя понимать. Если знать о силе, и вдруг понять, что огромная её часть уходит на то, чтобы самоё себя сдерживать. Что имеешь право, и волю, и возможность всё изменить, и всё равно боишься проявить свою волю, чтобы не лишить кого-то свободы выбора. И эта вечная кабала собственного страха за чужую свободу, держит крепче чем кандалы.

Сколько раз я послушала альбом до того момента, когда с музыки слетел этот гипнотический флёр вампирского очарования? Кусочки взрывчатки в причудливом узоре мозаики. И как во сне, как под водой или через стекло крик, а слов не слышно.
Спасайся, девочка! Спасайся! Вот он, этот распад, его уже видно. Ты уже сама об этом поёшь, молчишь, акаешь. Эти деструктивные интонации, они так трудно забываются. Спасайся девочка, если только ещё не слишком поздно!