Для затравки, хочу рассказать пару забавных историй, приключившихся с нами на гульбище. Ну и без мифотворчества, конечно же, не обошлось, куда ж мы без него))))

Быль первая.
Наш маленький отряд "секс-туристов" (как пошутили ребята в историческом лагере, ибо мужики наши, вместо того, чтобы есть чечевицу и мужественно переносить бытовые тяготы с реконструкторами, приехали с женами, шашлыком, чайником, горелкой, и понавезли прочих благ цивилизации), прибыл в кемпинг, и разбил палатки в пятницу утром, а Теймураз смогла присоединиться к нам только после девяти вечера.
Сидим мы все у костерка, вокруг сплошь палатки, а я возьми, да и скажи:
- Представляешь, когда мы приехали утром, здесь было чисто поле, и только вон там поодаль стоял стог, а возле него лежал щит...
И вдруг я замечаю, что лицо у Инны делается по детски растерянным, и она, повидимому мысленно воссоздавая зрительный образ, задумчиво произносит:
- Сток. И возле него шыт. В поле.
Отсюда мораль - ну его к черту, этот ваш английский, стог со щитом гораздо романтичнее.

Быль вторая.
Обитала я в большой четырёхместной палатке. В ней было два спальных отсека, и просторная "гостинная" между ними. День был шебутной, к ночи я устала и ушла спать довольно рано, часа в два, а Теймураз осталась сидеть у костра с бутылочкой пива.
Под утро просыпаюсь от того, что расстёгивается молния моего гнёздышка и в него впадает Инна, не в силах ни разогнуться от хохота, ни слово молвить.
Оказалось, что днём, когда все мы тусовались в палатке, поскольку это единственное место в лагере, в котором можно было укрыться от палящего солнца, кто-то оставил со стороны моего спального отсека ботинки. И вот ранним утром, решив что пора бы и поспать, Теймураз вошла в палатку. Увидев мужские ботинки у левой "спальни", она без тени сомнения поскреблась в правую.
-Тук, тук, я к тебе.
А ей оттуда хриплым шепотом:
- у меня здесь места мало, и вообще я уже сплю...
Она растерялась.
- Ева, пусти меня поспать.
И лишь когда мужской голос сообщил, что сон для мужчины - это святое, она поняла свою ошибку. Ржали минут сорок, перебудив весь народ в округе.
Отсюда мораль - не прикупить ли мне поношенные ботиночки размера этак сорок пятого. Так, чисто для спокойного сна. Мало ли, когда в лесу одной ночевать придётся.

Быль третья.
Проснулась я утром в палатке, и слышу как у костра мужики разговаривают:
- Я вчера в палатке лежу, и слышу у костра высоко интелектуальный разговор. Мужской голос вроде незнакомый. Думаю, кто бы это мог быть, и тут слышу, Ева пришла, и говорит, что ей не понравилось (на самом деле я сказала, нечто противоположное, но не суть), а Инна ей: "Это отец Тук, он палач, и будет у нас жить". А потом они ушли в ночь.
А Юрец и говорит:
- Инна ушла с палачём, и он использовал её по назначению.
- И что, теперь её голова на шесте стоит посреди исторического лагеря? - откликнулась я.
Смутно помня тень, приходившую ночью за подушкой, всё утро я пребывала в полной уверенности, что она отсыпается, после Суздальской медовухи где-нибудь в историческом лагере, и только к часу дня нашла её мирно посапывающей в собственной машине.
Отсюда две морали - интеллигентные люди находят друг друга даже ночью, в кромешной тьме в чистом поле, а Инку нельзя даже на пять минут оставить, чтобы она в легенду не вляпалась.
А это она меня за шитьём подловила, у той самой палатки. Ну и ботиночки как раз видно.
[700x525]