Я вернулась, и сижу за компом кроме всех прочих впечатлений, обогащенная знанием того, что имел ввиду классик, когда писал "... Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит...". Косы у меня, конечно же, нет, но в том месте, где она должна быть горит-полыхает месяц, вычерченный горловиной средневекового платья, блестеть он будет аккурат завтра, как и звезда во обгоревшем на солнце лбу. Царевна-лебедь, ага. Хорошо ещё, что в средние века носили одежду до пят, так что всё остальное "я", кроме лица и ладошек, выжило.
Впечатлений море. Это уже потом, когда блестящая машинка Теймураз, увозила нас от костров Гульбища, и когда я начала вспомнить имена наполняющие мою городскую жизнь, поняла, что все три дня пребывала в глубоком трансе. Полное погружение в себя и мир, которого нет. Мы покинули его в момент, когда ничто не напоминало о том, что уже сегодня вечером он перестанет существовать. Мир, из которого жаль уезжать и куда невозможно вернуться, хотя бы потому, что он остался только в нашей памяти. Пряха повернула колесо и всё исчезло как сон: воины, селянки, Волхв, Отец Тук, Шаман, Кузнец Василий, Лучник, фибулы, клинки, топоры, ткацкие станки, височные кольца, крынки, холщёвые палатки - всего этого уже нет, а кажется, что средневековая стоянка всё так же дымит ночными кострами, играет музыка и можно вернуться в любой момент, чтобы всё повторить. Во-время покидать место, где хорошо, и пока тебе хорошо - исскуство, доступное очень немногим.
Я стала как перекати поле - кочевник мало чем дорожит. Шаман, для которого не существует материальных ценностей, и которого в реальности ничто не держит. Слова, взгляды, недомолвки, условности, споры, интриги, ценности этого мира - на всё равнодушно и со стороны. Я наблюдатель, отстранённый наблюдатель. И только узы крови беспокоят мой сон наяву.
Пойду-ка я и вправду спать. Фотографии и рассказ о Гульбище - всё завтра.
[700x525]