Январь- тяжелое время. Много родов, много тяжелых родов.
За месяц мы потеряли двоих детей: роды в 24 недели и роды дома в 32 недели ( привезли поздно, переохлажденного, легкие так и не раскрылись плюс врожденная пневмония).
Все мое.
На дежурство я шла мрачная и разуверившаяся в своих силах. Накануне во френдленте промелькнуло сообщение о ребенке, родившемся 4/ ИВЛ. На тот момент это было пределом мечтаний: пусть реанимация, но чтобы был доношенный, чтобы хоть сердце билось, а там уж как-нибудь, откачаем.
А лучше пусть все рождаются на 8/9. Увы, мой ангел-хранитель улетел и последнюю фразу не услышал.
В 22 вечера поступила женщина: не обследована, дома трое детей, вид замызганный, температура 39. Воды подтекают уже 19 часов, какие-то странные, по ее словам. Вскрыли пузырь, и в лоток повалила густая смесь мекония и гноя. В предродовой повис запах сортира в холерном бараке. На КТГ я старалась не смотреть, там было буквально написано: спасите, помираю.
Кесарево делать нельзя: женщина может выйти на бактериальный шок.
Пока акушеры колдовали над шейкой, я готовилась к реанимации и еще одному трупу.
Очень быстро ее взяли в родзал, вышел ребенок в луже зеленых зловонных вод. Сердце билось.
Требовалось убрать эту кашу из ротоглотки, чтобы поставить в трахею интубационную трубку и промыть легкие, но все застревало в катетере. Пришлось интубировать почти вслепую, хорошо, что получилось. Дальше надо быстро заливать в трахею физраствор_стучать по груди_отсасывать содержимое. Все неубранное будет разъедать легкие. До конца очистить все нереально, но надо убрать максимум.
Мы заливали и отсасывали раз пять, а оно все не кончалось, плюс перло из желудка.
Определить цвет кожи под слоем " вод" было нереально, но через пару минут ребенок зашевелился, и мы с медсестрой помчались к себе на пост. Там пришлось переинтубировать, трубка-таки забилась. Убрали еще три ведра из легких, промыли желудок. Обтирать его салфетками было невозможно, пришлось мыть под краном. Санитарка, войдя на пост, отшатнулась и спросила, из какой канализации мы выловили это бедное дитя.
Дальше надо было ставить катетер в пупочную вену и провести по нижней полой вене к диафрагме, почти к правому предсердию. Сосуды пуповины уже спазмировались, и катетер не шел. Если приложить усилие, можно порвать сосуд, и если кровь польется в брюшную полость...
Наконец поставила, но, похоже, закрылся венозный проток,по каторому катетер проникает в нижнюю полую вену, и катетер пошел к печени. Переставила: результат тот же. Значит, концентрации растворов должны быть небольшими, иначе возможен некроз печени. А если он вздумает умирать?
Рентгена нет, и проконтролировать стояние катетера нельзя. В аппарате КЩС закончились реактивы, и определить уровень кислорода и углекислого газа в крови тоже нельзя. К счастью, есть аппарат для вентиляции легких и прибор, определяющий через кожу, хватает ли ребенку кислорода.
Принесли анализ крови: нормальный. Я немножко поматерилась в адрес лаборатории и ввела самый сильный антибиотик.
К слову, на следующий день в реанимации кровь была воспалительной донельзя.
Через час начало падать давление, но тут примчалась вызванная реаниматолог. " Альбуминчику бы ему,"- предложила она. Я мрачно продемонстрировала биохимический анализ крови и нормальный уровень белка. " Врут,- убежденно заявила она,- у него на лбу написано, что он хочет альбумина. И ты учти, что мест у нас нет, тебе с ним до утра куковать."
Тут мое терпение лопнуло: ни рентгена, ни нормальных анализов, стой как идиот со стетоскопом. И мы начали переливать альбумин " с целью повышения объема циркулирующей крови".
Давление стабилизировалось. Мы периодически отсасывали из легких остатки мекония и гной и снижали параметры ИВЛ: ребенку вредна высокая концентрация кислорода. Кроме того, при мекониальной аспирации легкие на жестких режимах любят рваться. Поэтому аспирацию все врачи терпеть не могут: слишком много неприятных неожиданностей. К утру режим был таким, что я отсоединила ребенка от аппарата и предложила подышать самому. Он категорически отказался, продемонстрировав нарастающую одышку. Не хочешь- не надо, сиди на ИВЛ. Если снять слишком рано, может случиться отек легких.
Реанимация забрала его на следующий вечер, прихватив с собой трубки от аппарата. Свои у них закончились, потому что за три дня они собрали по городу 28 детей. Я позвонила туда вечером из дома, прикинувшись дежурным врачом роддома. Меня тут же опознали, утешили, что все сделано правильно и сообщили, что у ребенка тяжелая пневмония, дышит он уже сам, но периодически дает остановку дыхания. В отделение его пока не переводят.
За ночь мы родили еще двоих: девочку 4200 и мальчика 2900 из зеленых вод. У его мамы третий ребенок умер в 5 месяцев ( СВДС), видимо, поэтому всю беременность она дымила как паровоз и не наблюдалась. Нафиг надо, действительно.
Плюс на ПИТе было еще 8 детей, один из них с подозрением на кишечную непроходимость. К счастью, ему сделали рентген в соседнем корпусе и притащили на консультацию хирурга, так что я хоть представляла, что с ним делать.
Второй еще накануне срыгивал свежей кровью, но при виде стольких товарищей по несчастью одумался и пркратил это безобразие. К утру мы его кормили. Смесью. Уже почти шепотом и с закрывающимися глазами под утро я уговаривала его маму сцеживать молоко, а она три раза повторила, что пока ей колют метронидазол и кормить нельзя. Что она обо мне подумала?
Вчера у нас подошли к концу запасы 7,5% глюкозы. 10% пока есть.

http://velca.livejournal.com/39728.html