Свет гаснет... остаются окна города и призрачно-холодный свет монитора... Я поднимусь. Снова. Выше. Смогу.

По проспектам и площадям, по улицам и переулкам, по дворам и подворотням огромного, раскаленного и еле-еле дышащего города снова гуляет Ветер. Он вновь мой, он начинает превращаться в того холодного Человека в черном, который почти каждую седьмую ночь где-то в два-тридцать приходит в бар у перекрестка и заказывает "что-нибудь покрепче". Ветер  становится прохладным и нежным... Чуть позже он снова захочет потеплеть, и поиграть большими воздушными охапками разноцветных листьев, и проводить домой маленьких людей с большими портфелями, а я снова перестану всматриваться в номера машин и названия улиц. А потом он станет еще страшнее и еще дороже Человека в черном, только он будет лишь потоком воздуха, и это будет слишком очевидно... Тогда я забуду обо всем, кроме слепяще-синего неба и льдинок на потрескавшихся губах. Скоро наша Зи-ма... ш-ш-ш...

Но скоро ветер стихает и оставляет город одиноким и страдающим от жара и озноба. У меня под кончиками пальцев - пепел чужих сигарет на еще теплых - они ведь тоже часть этого изнуренного душевными терзаниями города - перилах балкона. Но я стараюсь вспомнить, как могла не смотреть вниз, уставившись не мигая в небо. И я вспоминаю...

лучше споткнуться тысячу раз, но видеть звезду, за светом которой идешь!

Снова мурашки по коже... снова в голове танцуют лучики почти-героев, почти-сюжетов, почти-настроений...

Снова я путаю самолет, летящий в ночь, со звездой.