Я сижу один в комнате на четвертом этаже бетонного здания. Я совсем один, не считая сотни или две других жильцов. В моей комнате кто-то сидит и что-то делает, кндиционер включен на полный холод, от чего меня знобит, и с каждой секундой проведенной в этой комнате риск заболеть воспалением легких у меня возрастает в геометрической прогрессии. Я кашляю. Голова еще не прошла от вчерашнего дня, когда в компании мне совершенно не знакомых людей мы пили колу с разбавленным в ней виски Джек Дэниелс, пили пиво и мексиканскую текилу, чей жар навевал неприятные ощущения тепла мексики. Кто-то с пьяну вчера выл на полную луну, ты предаставляешь там была луна. Я ее видел и все время больше и боьше пил. Я не могу ее видеть без тебя. Счет закончившихся пачек сигарет давно был сбит, так как он давно перевалил за 10 или даже за двадцать, только я помню точно выкурил больше 3х пачек. Мои легкие несутся ко всем чертям, как я того и желал. Потом какие-то парни с Карибских островов достали травку и мы все поголовно куда-то улетели, только я остался совершенно один. Ведь я знаю, ты меня осуждаешь, и поэтому я боялся к тебе лететь. Я не хотел чтобы ты меня видел в таком состоянии. Да и сейчас мое состояние не самое лучшее, не самое желанное. Черт, меня добивает этот хренов кондиционер. Я кашляю все хуже и хуже. Такое ощущение что через два дня кровь пойдет. А помнишь, как было тогда зимой? Солнце, ну почему мы теперь так далеки, и почему же наша судьба такая тупая сука?
А знаешь, вчера еще было совсем безобидно, вчера было совсем-совсем безобидно. Вчера я еще сам дошел до резеденции, где я живу. А вот дня два назад, когда я получил от тебя письмо, меня наверное несли, потому что я не помню абсолютно ничего, толкьо твое письмо постоянно вертелось в моей голове, каждая строчка кровью врезалась в мой мозг и в мою память. И думал, что же я такой подлец наделал, лучше бы самолет упал при посадке в это гребаное Торонто, лучше бы я попал под какую-то машину, тогда меньше боли бы я принес и тебе, да и себе тоже. Меня несли, я помню, как меня били об каждый косяк, я хоть и не тяжелый, но пьяной компании даже перышко доверять нельзя.
Я часто плачу на едине с собой, сам довожу себя до состоянии полной истерики, полного отчуждения и отчаяния. Я просто молюсь, чтобы умереть. Ведь молить о смерти не запрещено. Ведь я верующий и убить себя не могу, слишком слаб становлюсь из-за веры. Знаешь, я сейчас ничего не могу делать. То ли от того, что слишком много пью, то ли от того, что курю травку, то ли от того, что сейчас три жарких выходных дня, и солнце палит, как в преисподне, говоря о том, что я там скоро буду, но я просто лежу на своей кровати и не могу ничего сделать, ничего вообще. Просто валяюсь, и каждый жест, каждое движение причиняет мне головокружение и боль. Мои глаза слипаются, я тупо сплю днем, а ночью мучаюсь от бессоницы, она навевает мне много страшных снов, про тебя, про меня, про Оскара Уайльда, про смерть и жизнь. Про каждый мой шаг.
Знаешь, я возненавидел это лето, вместе с этой жизнью и этой судьбой. А знаешь еще что? Я люблю тебя. И, поэтому я сегодня пойду губить себя дальше. Ведь никто мнее это не запрещал - ты молчишь, все молчат. Я маюсь от горя и тоски, а всем вокруг наплевать. Как же прекрасен, твою мать, этот мир. Как же разнообразен он своими однотонными красками. И вот снова поток желчи от моего циника разливается толстым слоем по этому листу, и не могу я без тебя! Не могу.
Прости меня.
В колонках на полную громкость играет очень оптимистическая музыка Amatory – Слишком поздно. И я кричу в подпев своим хриплым, уже хриплым, голосом. Я хочу вернуться назад. И в сердце заряд я оставлю себе. Чтобы простив тебя, я не смог простить себя, никогда, слышишь, я уже никогда не смогу простить себя за боль, которую причиняю тебе. И почему всегда я несу миру только боль?
Я хочу взять тебя за руки и улететь высоко за солнце, за небо, за счастьем, за мир, за тоску, за горе. Чтобы были только мы с тобою. Почему мы так не можем летать. Я читал, люди это умеют, почему же мы не можем. Или мы слишком тяжелы, тогда я буду морить себя голодом, чтоб ветер смог принести меня к тебе.

Люблю вечно.
[Твой Сиде]