КОЛБАСА

«Послушайте, я скажу вам, и пусть вы не поверите, но знайте – это правда»: в СССР колбаса была. Можно похихикать про спецраспределители или возразить, что это утверждение основано всего лишь на моём личном опыте, но разве на другой основе строятся противоположные суждения?
Так вот: в городке, в котором я жил, колбаса была в продаже каждый день. Два раза в неделю был завоз качественной и вкусной варёной колбасы Клинского мясокомбината, 3-5 сортов. Стоила она, правда, не 2 рубля 20 копеек (в мечтах о которой принято уличать «быдло»), а 2,60 – 3,70 (последнее уже ветчина). Она, повторюсь, была вкусная и, увы, к вечеру следующего дня уже заканчивалась.
В остальное время в продаже была колбаса Волоколамского завода (обычно 2-4 сорта), в том числе за 2,20, да. Она была, откровенно говоря, невкусной, некоторые употребляют для её описания всякие грубые сравнения, оставим это на их совести, «везде-то они были, всё-то они пробовали». Скажем так: день её поешь, два поешь, на третий не захочется. Приходилось жарить. Первый самостоятельный кулинарный опыт моего детства – толстые ломти варёной колбасы, поджаренные на подсолнечном масле с золотистым луком, вкусно.
Могу рассказать примерно тоже самое о молоке, кондитерских изделиях, фруктах. Опять же хлеб, крупы, макароны, картофель, овощи в продаже были всегда. В общем, когда я слышу по «ящику» типа мемуары какого-то телезвездуна «в советских магазинах еда была редко, а мясо отсутствовало совсем», то иногда (нечасто, но бывает) мне хочется, что бы кто-то из тех, кому подвезло быть рядом с этими «небожителями», ну, не знаю, по лицу, что ли его ударил.
В целом, никаких ужасов, жить было вполне себе можно, а могло быть и совсем хорошо, если бы кто-то уважительно и неглупо объяснил «зачем?», ну, или хотя бы «когда станет лучше». Но лучше всё же было объяснить «зачем?»

[500x335]


Вместо этого, вплоть до появления «национального проекта» под названием «Продовольственная программа», власть уверяла, что всё уже и так в полном порядке (имеются отдельные недостатки), что в переводе на русский означало «нам всё нравится, изменений не ждите».
Не хочу сейчас вдаваться в тему экономики, в вопрос об адекватности цен, о соответствии роста зарплат росту производительности труда и т.д. Лучше вспомнить о тех дискуссиях, которые время от времени вспыхивают в Сети: кто-то выкладывает фото очереди (или бесформенной толпы) в остервенелом порыве штурмующей полупустой прилавок. Фото явно датируется каким-нибудь 1987 годом и тут начинается перебранка: «вот к чему привёл развал советской системы, свобода для спекулянтов и воров и демократия с кооперативами!», а им в ответ «рабы, «совки», так было все годы это проклятой власти, ничего не было и мне в очереди за этим ничего ногу отдавили, и больше 2 кг в одни руки не дали!»

[600x390]
Очередь в винный магазин. Город Кашин, 1987 год. (фото позаимствовано)

Выскажу своё сугубое «имхо» на эту тему. Представьте себе, что у Вас есть телевизор. То есть Вы-то, конечно, приличный человек и мыслящая личность и у Вас «зомбоящика» нету, но представим, для примера. Телевизор этот, в принципе, работает, но каждые полчаса по экрану бежит рябь, и нужно подойти и ударить по этому ящику из лакированной фанеры. Сбои годами происходят не чаще и не реже обычного, удар кулаком всегда эффективен, стабильность, «застой». Кто-то, имеющий в голове жёсткий концепт, каким должен быть «настоящий телевизор, достойный такого человека как я», от этой техники озвереет. А кто-то (автор этих строк, например) так всю жизнь проживет, и только посмеиваться будет, да каналы переключать пассатижами. Советская торговля периода «Застоя» – это такой стабильно нестабильно функционирующий аппарат. К закрытию магазина в продаже может не оказаться молока, вещи лучше покупать в конце квартала, когда универмагам нужно выполнять план и появляется дефицит, некоторые продукты скорее можно получить, работая на «стратегическом» предприятии, нежели просто зайдя с улицы в продмаг (в таком порядке вещей был кое-какой смысл в рамках советской парадигмы) и т.д. Но если знать и учитывать эти особенности, то питаться и одеваться можно было вполне.
Теперь «Перестройка»: «телевизор» сбоит чаще, удар кулаком не лечит, то звук, то «картинка» пропадает и т.д. Ясно, что машинка на днях сдохнет и мы останемся без программы «Время» и вечерней фильмы про знатоков в 21:40. При этом денег на новый «Горизонт» нет. Для тех, для кого «ящик» и так числился в «не телевизорах, а тумбочках с железками» разница, может, и не велика. Для остальных отличия серьёзны: только что «картинка» была, а теперь чёрный экран.
Вот почему у нас всегда есть две полярные точки зрения на проблему снабжения в СССР и масштаб изменений, привнесённых в эту сферу Перестройкой. Одна позиция (условно говоря, «либеральная»), строится на рассказах о перманентном голоде в СССР, убеждённости в том, что советскую систему никто не разрушал, она исчерпала себя сама, и власть до последнего боролась за её существование, не проводя прогрессивных реформ, а Ельцин и Гайдар спасли в 1992 году ленивых и агрессивно-послушных «совков» от смерти, а страну от коллапса. Ну, ещё некоторые упрекают стариков в иждивенчестве («надо было зарабатывать лучше»), а их сгоревшие в Сберкассах вклады называют «штрафом за сотрудничество с преступным режимом» и т.д.
Иная точка зрения (и её исповедует очень много людей, но в Сети и СМИ они почти не представлены), гласит, что система «развитого социализма» де-факто исчезла (под руководством КПСС, что важно) в году так 1988-1990-м окончательно, с появлением кооперативов, легальных миллионеров, бандитских иномарок, оппозиционных партий, порно-видеосалонов и статей про «Россию – вечную рабу». Для этих людей страной 15 лет правил Горбоельцин, а текущая эпоха только недавно перестала называться «Перестройкой», которая «Господи, когда ж это кончится, когда ж жизнь нормальная начнётся». И во всём этом есть своя, хоть и кургузая, правда: и очереди в 1985-м были не те, что в 1989-м и вообще «всё другое». Кстати, именно поэтому, даже если представить, что в ГКЧП сидели бы не аппаратчики, незнакомые с уличной стихией, а люди способные работать с толпой, вряд ли у них что-либо получилось. Идея законсервировать СССР образца 1990-го года («Развивая многоукладный характер народного хозяйства мы будем поддерживать и частное предпринимательство...» ) мало кого привлекала, машину времени, способную отвести всю страну в 1975 год никто не придумал, а жить при диктатуре а-ля Сталин желающих тоже было не много (влияние «освободительной» пропаганды, или «не те времена», как кому нравится), ну, а больше и вариантов-то особо не просматривалось.
Системе, которая и раньше-то работала на снабжение населения через пень-колоду, «простые люди» со своими жалкими копейками перестали быть нужны вообще, «телевизор» сломался. Параллельно вырос частный сектор и в дело вступили законы рынка с его нелинейной логикой, в которой вполне могли существовать и пресловутые грузовики с колбасой и сигаретами на свалке.
Вот и представьте себе: 1990 год, Вы, как все советские люди, трудитесь на заводе, фабрике, в институте, у Вас заплата, допустим 300-400 рублей (с ростом инфляции начало расти и жалованье, к тому же предприятия получили право переводить часть безналичных средств в наличные «фонды материального поощрения»). В государственном магазине брюки стоят 50 рублей, но их там нет, там уже вообще ничего нет, зато в кооперативном ларьке есть джинсы «пирамида», фирмА, но стоят 700 рублей, 2 месяца не пей, не ешь – накопишь. И вот в госунивермаге «выбросили» штаны по 50 рублей (в 1990-м появлялись в продаже такие светло-голубые брюки, встречал в них людей вплоть до начала XXI века). Конечно, за ними давились как голодные беженцы за хлебом, по 5 пар брали. Тоже и с другими товарами, потому такой жутковатой энергетикой веет от фотосвидетельств той поры (и не только от них). Поэтому и запомнился конец 80-х неистовым накопительством, многие квартиры превращались маленькие склады соли, спичек и консервов. И подстегнула этот процесс не только всё разрастающаяся нехватка, но и это появление альтернативного государственному кооперативного сектора с его порцией шашлыков в четверть зарплаты инженера и импортными «варёнками» по цене половины «запорожца». Всем стало понятно: это не «временные трудности со снабжением», старое закончилось, и на горизонте замаячил страшноватый чужой мир, по отношению к которому многие избрали тактику «пережить», набрать полную грудь воздуха и полную кладовую продуктов и пережить, без особой надежды на возврат каких бы то ни было «старых порядков», с мучительными попытками встроиться в «рынок».

И ещё два штришка к «портрету эпохи»:
Как-то сотрудница одна рассказывала, как выживала она в середине 90-х в Москве, с двумя детьми (муж резко осознал несходство характеров и свалил куда-то), как экономили на каждой мелочи, как неделями жили совсем без денег, питаясь самодельными булочками, благо кто-то из запасливых соседей подарил мешок муки, которая начала портиться и т.д. Так вот эта хлебнувшая лиха женщина, вспоминая свою молодость, проведенную где-то то ли в Перми, то ли в Самаре, говорила: «Жрать было нечего». Я усомнился, попросил припомнить детали и совместными усилиями мы насчитали десятка четыре постоянно присутствующих продуктов в «голодном» городе её юности (крупы, «завтрак туриста» и т.д.). Но всё равно она стаяла на своём: «нечего жрать». Спорить я не стал, в конце концов, это вопрос не фактов, а жизнеощущения, а человек, вынесший такое, имеет право на своё мнение.
И ещё. Был год, кажется,1999-й. Путин премьер, вроде уже начиналась вторая чеченская война, я вечерами подрабатывал в одном НПО (научно-производственное объединение, оборонное, естественно). НПО занималось кое-какими боеприпасами, которые неожиданно потребовались армии, за это даже начали платить, не много, но регулярно, что не случалось долгих, очень долгих девять лет (вы ещё удивляетесь, что с Путиным так многие связали свои надежды?). Кажется, это было самое хорошее дело, в котором мне пришлось участвовать. Так вот, сидим мы как-то нашей небольшой группой поздним вечером, перекусываем, и довольно юная коллега предалась воспоминаниям о том, как она ребёнком частенько стояла в очередях, и как это было не легко. А потом начала рассказывать о своём доме, как её мама следила за тем, что бы домашние разнообразно питались, что бы на столе всегда было 3-4 вида фруктов, несколько сортов чая и кофе, не переводились любимые фруктовые кефиры и копчености, а ужин не проходил без свежих пирожных и т.д. В ответ на это бородатый к.т.н., перекладывая в свою кружку мой беушный чайный пакетик (мы так чай пили: один пакетик на два-три человека), флегматично заметил: «И зачем было поддерживать столь сложную бытовую культуру, если это требовало такого труда?» Вполне логичный, между прочим, вопрос……

[продолжение следует]

См. также:
Про «Эпоху Застоя» -1: «Старше на целую войну…»
Про «Эпоху Застоя» - 2: Кресло-кровать и русский педантизм
Про «Эпоху Застоя» - 3: Работа и отдых
Про «Эпоху Застоя» - 4: Прямая и явная проповедь добра
Про «Эпоху Застоя» - 5: Научно-производственный кинематограф
Про «Эпоху Застоя» - 6: Поэма без героя
Про «Эпоху Застоя» - 7: Империя под грифом «секретно»
Про «Эпоху Застоя» - 8: Кривое зеркало витрин
Про «Эпоху Застоя» - 9: Странный «милитаризм»
Про «Эпоху Застоя» - 10: Хрупкий мир
Про «Эпоху Застоя» - 11: Без Бжезинских (беспомощность пропаганды)
Про «Эпоху Застоя» - 12: Интеллигент и рабочий за одной партой
Про «Эпоху Застоя» - 13: Мой Высоцкий