Хмурое утро, час пик. В метро не протолкнуться, да и жара не по-зимнему парит. Народ перепсиховал в предвкушении глобальных перемен, и хотя за ночь обмяк, обвыкся с неизбежным, по пути гложет себя изнутри. Опарыши новой жизни: цветут и пахнут.

Вдруг, в самой гуще этого опаринского бульона, - настоящая жизнь. Два круглых во всех своих измерениях полицейских, юных, как героиня Кустодиева, барахтаются в людской жиже, и по всему видно, что тянутся к выходу. И даже способны его найти. Оба как мамонтята, в меховых полушубках, затянутых ремнём до полной теплоизоляции. Розовые щёчки, как у глиняной свистульки. Ясно, что долго им в мире наживы и чистогана не протянуть.

Таганская. Из тюбика вагона выдавливается плохо переваренная масса, выносит и полицейских. Людской водоворот грозит разорвать их смутное единство, раскидать по морю человеческого хаоса. И тут... будто в мультфильме про маму, один из этих мамонтят цепляется лапкой за тёплую подмышку друга. И как сиамские близнецы, паровозиком движутся дальше.
И тут я понял, что всеобщее разобщение кончилось. Вот он, центр кристалла. Если к этим двум прибавить ещё дюжину, выйдет премилый хоровод. А там и обычные люди подтянутся. Сколько можно нам жить по-волчьи, каждый за себя?! Пора бы научиться держаться друг за дружку - чем мы хуже полицаев?